Но как только Ниоба начинала думать о ребенке, настроение у нее сразу менялось. Сын был источником такой несказанной радости!.. Ниоба не сомневалась, что он будет гением, как и его отец — и обязательно получит самое лучшее образование. О, какие планы она строила для своего сына!
Седрик сразу с головой окунулся в хозяйство и поддерживал дом в полном порядке, пока Ниоба окончательно не оправилась после родов. Потом, когда появилось свободное время, молодой человек стал проводить его на болотах. Седрик решил составить таблицу местной флоры и фауны: деревья, кустарники, животные, насекомые, водоросли, водопады и то, как они между собой взаимодействуют.
По лесам в поисках дичи рыскали охотники, часто нарушая законы охотничьих сезонов. Седрик находил их следы и ужасно сердился.
— Если бы олени могли стрелять, охотники вели бы себя не так нагло! — однажды воскликнул он. Потом немного подумал и заявил: — Возможно, я сумею сделать, чтобы олень мог выстрелить в ответ!
Ниоба рассмеялась, но он говорил серьезно, Седрик специализировался в колледже на болотистых землях, а не на магии, и все же достал толстую книгу заклинаний и начал ее изучать. Вот если бы волшебство заставило стрелу или пулю возвращаться к тому, кто ее послал — тогда получилось бы, что охотник стреляет сам в себя…
Однако волшебство, как и наука, — малоподходящий предмет для любителей. Требуются годы и суровая самодисциплина, чтобы овладеть основными понятиями — и все равно вы не гарантированы от неприятностей. Седрик был умен, но этого оказалось недостаточно.
— У меня просто нет времени! — грустно воскликнул он.
— Ты можешь искать нужное заклинание, сколько потребуется, дорогой, — сказала Ниоба.
Она кормила сына, и ей ужасно не нравилось, когда Седрик был не в духе. Его плохое настроение каким-то образом передавалось ей, у нее портилось молоко, и у сына начинались колики — а хуже недовольного мужа только колики у маленького сына.
Седрик помолчал, словно что-то взвешивая.
— Конечно, — согласился он и вышел из дома.
Неужели она его обидела? В последнее время муж стал нервным и раздражительным. Наверное, следует нанять девушку, чтобы она помогала по дому, тогда Седрик сможет вернуться в колледж. Ниоба знала, какую жертву ему пришлось принести, и ей хотелось, чтобы все было честно.
Но когда вечером того же дня она заговорила об этом с Седриком, он даже слушать ее не стал.
— Я покончил с колледжем! Моя судьба здесь.
— Профессор восхищался твоим удивительным потенциалом! Мне кажется, он мечтает о том, чтобы ты стал…
Седрик накрыл своей большой ладонью руку жены. Ниоба ощутила, как в нем зазвучала музыка — на этот раз какая-то диковинная, неблагозвучная и тревожная.
— Оно того не стоит, — произнес Седрик. — Профессор понимает.
Ниобу охватило неприятное предчувствие, но она не понимала его причин. Мерцающее изображение демонического лица предстало перед ее мысленным взором, а вместе с ним и один из черных дубов, три взгляда на который были позитивными, а четвертый — отвратительным. Какая цена? Разлука? Однако ранее Седрик легко ее переносил и преуспел в своих занятиях. Почему он принял такое решение?
— Седрик, что-нибудь не так?
— Нет, конечно, — быстро ответил он.
Ниоба ему не поверила, хотя и поняла, что правды Седрик ей не скажет. Она встревожилась еще больше, даже перестала кормить сына. Ниоба не сомневалась, что Седрик ее по-прежнему любит; тут все было в порядке. Он стал отцом, настоящим мужчиной, однако даже и сейчас, работая за ткацким станком, Ниоба нередко ловила на себе полные обожания взгляды мужа. Нет, он любил ее и хотел быть рядом. И все же…
Она положила сына в колыбель.
— Седрик, мы можем переехать поближе к колледжу, и тогда ты…
Он обнял ее и поцеловал.
— Это наш дом. Я люблю тебя — и болотистые земли. Моя жизнь здесь.
Ниоба не пыталась с ним больше спорить, им действительно было хорошо вместе. Когда Ниоба окончательно оправилась от родов, они возобновили занятия любовью. Седрик был очень нежным и частенько пел для нее; в такие моменты казалось, что все остальное не имеет значения.
По мере того как Ниоба становилась сильнее, она начала отправляться с сыном на прогулки, ведь свежий воздух полезен для детей. Казалось, ребенку нравятся болота, и особенно огромный черный дуб. Ниоба обычно садилась у его подножия и пела, а сын внимательно слушал. Гамадриада привыкла к их посещениям, и ей полюбился мальчик. Она не очень доверяла Ниобе, потому что взрослые нередко скептически относятся к волшебству, но когда Ниоба оставляла коляску с ребенком возле дерева и немного отходила, дриада спускалась и играла с младенцем. Ниоба была удивлена и обрадована одновременно; очень немногие смертные могут приблизиться к диким существам, обычным или волшебным, и если кому-нибудь такое удавалось, это считалось знаком особого расположения. А вдруг ее сын вырастет и станет знаменитым естествоиспытателем! Ниоба не сомневалась, что от дриады не может исходить никакое зло; так сказал Седрик, а она ему верила. В присутствии дриады мальчик всегда казался веселым и довольным.
