Я шел наверх с мокрым от слез лицом, не в силах успокоиться, буквально не в силах взять себя в руки – а люди, которые спускались мне навстречу, старательно делали вид, что не замечают меня. Так я и добрел до самого Погоржельца – и наверху, где-то у статуи Яна Непомуцкого, наконец почувствовал себя не то очистившимся, не то просто опустошенным. Скорее, все-таки, второе – но, так или иначе, позорно рыдать я перестал.
Вернувшись в квартиру, я достал из кладовки тот же чемодан, с которым полгода тому назад я прилетел в Прагу. До самого вечера я перебирал и упаковывал вещи, которых оказалось неожиданно много – и поймал себя на мысли, что минималист из меня никудышный. В чемодан влезла, наверное, десятая часть того барахла, что скопилось у меня за это время.
Закончив затемно, я принял душ и лег в постель. Кажется, я даже испытал некое чувство завершенности. И, засыпая, снова подумал о том, как хорошо, что мне больше не нужно оставаться здесь. Скоро я буду дома.
Но прежде – и пока моя виза еще действует – я намерен кое-что сделать. Сегодня я купил себе билет до Рейкьявика. Обратный рейс вернет меня в Прагу через две недели; я подпишу бумаги, раздам ненужные вещи, и тогда уже вылечу в Москву.
Двух недель должно будет хватить.
