— Ахмед — враг и предатель! — почти выкрикнул Демиров. Конь под ним фыркнул, заволновался, хотел сорваться с места, но Зюльмат успел схватить его за узду.
— Значит, ты отрекаешься от своего рода? — с угрозой спросил Зюльмат. Отрекаешься от близких тебе людей?!
— Я — сын дровосека Демира-киши. У моего дяди в доме молоко рекой лилось, а у нас — животы вспухали от голода!
— Выходит, секретарь, завидуешь, как они жили?!
— Не завидую, не в зависти дело! Мы с Ахмедом на разных фронтах классовой борьбы. Дороги наши разошлись! Не пришлось мне столкнуться с Ахмедом на поле боя… Бежал он!.. Так что напрасно он поручил меня вам!
— Как видишь, Ахмед — благородный человек, не то что некоторые!
— Ахмед — изменник родины, предатель! Что ему надо от меня? Хочет склонить и меня к измене? Не выйдет!
Хлопнула деревянная крышка кобуры маузера на поясе Зюльмата. Лишь на одно мгновение бандит отпустил узду коня и снова ухватился за нее.
— Не валяй дурака, секретарь!
— Вы меня смертью не запугаете!
— Отчего же ты побледнел? За шкуру свою дрожишь?! Жалко ее стало?!
— Жалко другое! Жалко, что не увижу вас притянутыми к ответу за ваши злодеяния!.. Жалко, что остались незавершенные дела… Остались мечты!..
— У нас тоже есть мечты! Ради них-то мы и вооружились! Понял?!
— Врешь, Зюльмат! Вы вооружились, чтобы мстить народу, который сверг власть беков! Вы — наймиты, палачи!..
— Попридержи свой язык! — крикнул Зюльмат, багровея. — Или я отрежу его тебе!..
— На это ты способен!
Наступила пауза. Некоторое время они сверлили глазами друг друга. Затем Зюльмат проворчал:
— Жалею, очень жалею, что дал Ахмеду слово!.. Короче, все зависит от тебя самого… Черкни ему пару строк, хоть что-нибудь, лишь бы он узнал твою руку… Обрадуется! Два слова — это достаточно… Ты понял?
— Я уже сказал тебе, что предателем не стану! — отрубил Демиров. — Не стану!..
— Тогда езжай! — Зюльмат отпустил узду коня, показал рукой на дорогу. Езжай! И подумай!.. Мы еще с тобой увидимся!.. — Коварная улыбка мелькнула на его губах. — Ну, двигай, двигай!.. Быстро!..
— Хочешь в спину выстрелить? — презрительно сказал Демиров и добавил: Бандит!
— Говорю, езжай, не тронем, не бойся! Не такие уж мы бесчестные!.. Все-таки ты — свой, земляк! — Зюльмат опять осклабился: — Поезжай, тебе говорят! — Он гикнул, ударил по крупу коня, тот птицей сорвался с места, понесся по узкой тропе. Зюльмат вскинул маузер, начал целиться. Неожиданно стоявший позади Мидхат ударил снизу по его руке. Пуля ушла в небо. Маузер полетел в кусты…
И тотчас ущелье огласилось винтовочными залпами. Стреляли снизу, от реки; отвечали из кустов, окаймлявших тропу.
Оказывается, час тому назад разведчики из отряда, возглавляемого уполномоченным ГПУ Балаханом, заметили в бинокль залегшую в засаде в кустах пониже перевала банду.
Балахан принял решение зайти со стороны реки и ударить зюльматовцам в спину. Внезапность, по его замыслу, должна была компенсировать недостатки позиции. Посланный по заданию Алеши Гиясэддинова отряд подоспел как нельзя вовремя. Неудачный выстрел Зюльмата невольно послужил для отряда Балахана сигналом к бою. Находясь внизу, не имея возможности видеть, что происходит на тропе, скрытой стеной можжевеловых зарослей, видя лишь отдельные фигуры затаившихся в кустах бандитов, люди Балахана и не подозревали, как близок был к гибели секретарь райкома, не знали, что их дружные неожиданные залпы посеяли панику в банде Зюльмата и по существу спасли Демирова от смерти.
Когда сзади грохнул выстрел, а за ним загремели залпы, Демиров выхватил из кобуры наган и начал на скаку палить наугад по кустам. Услышал за спиной истошные крики:
— Убили Кемюра-оглу!..
— Кемюр-оглу убит!..
— Нас окружают!
Тем временем сзади на тропе произошло следующее… Не успел еще маузер Зюльмата долететь до кустов, как атаман рванул из ножен кинжал и с поворота, с дьявольской ловкостью всадил его в грудь Мидхата, поразив сердце.
— Собака! Предатель! — прорычал он и выдернул кинжал из уже мертвого тела, которое тут же рухнуло на землю; двумя молниеносными движениями, нагнувшись, обтер лезвие об одежду убитого, вогнал клинок в ножны. Выпрямился. Приставил ладонь ко рту и издал пронзительный звук, похожий на крик горного оленя.
Это был условный сигнал: всем отходить в горы!
Ситара, Мехпара и Аслан, приунывшие, сидели на циновке под инжировым деревом, когда калитка вдруг скрипнула и во двор вошел дядя Гулам, их сосед и большой приятель маленького Аслана, директор одной из школ Нагорного района. Приблизившись к дереву, спросил глухим басом:
— Что-нибудь случилось, детки? Отчего такие грустные? Что носы повесили?… Признавайтесь!.. Что произошло?
— Все в порядке, дядя Гулам, — ответила за всех Мехпара. — Живем понемножку.
— Известий нет от Нанагыз и Рухсары? — поинтересовался сосед.
— Ничего не пишут, Гулам-муаллим, забыли нас, — уныло ответила Ситара.
— Я слышал, и Ризван поехал вместе с Нанагыз к Рухсаре… Это верно, девочки? — поинтересовался сосед. Ситара молча кивнула головой. Аслан выпалил:
— А мы скучаем!
