— Да, я, твой братишка! — хмыкнул бандит. — Перестань дрожать, Гашем, возьми себя в руки!.. Это я, я!.. Ну, узнал теперь?…
— Узнал, узнал… — Гашем Субханвердизаде сел на постели, начал шарить ногами по полу, ища чувяки. Он все никак не мог унять своей дрожи. Протянув руку, ощупал лицо ночного гостя, убедился: «Да, Зюльмат… Его усы…» Заворчал: — Сумасшедший!.. Голову потерял!.. Чего лезешь в капкан?… Или глаза кровью застлало?…
— Сердце потянуло к тебе! — опять усмехнулся Зюльмат. — Соскучился!
— Играешь, глупец, со смертью! Ведь я предупреждал тебя: сам найду, когда понадобишься!.. С костлявой хочешь встретиться? Она сама давно ищет тебя!.. Или не боишься?
— Тому, кто вылез из реки, дождь не страшен… Субханвердизаде пришел наконец в себя. Вздохнул несколько раз глубоко, спросил по-деловому:
— Говори, зачем явился?
— Зернышки нужны.
Субханвердизаде зажег свечу на столике в изголовье, затем, нагнувшись, выволок из-под кровати увесистый мешок. Зюльмат помог ему, поинтересовался:
— Сколько тут?
— Примерно полтыщи…
— Мало! — поморщился ночной гость. — Как говорится, из этого отреза для голубки не выкроить юбки…
— Я тебе не арсенал. Откуда у меня?
— Хорошо. А как насчет желтеньких?
— Но ведь мы условились… Вы мне — головы, я тебе — желтенькие…
— Лучше наоборот, Гашем. Я пришел не один, со мной Кемюр-оглу, тот, что отгрызает головы…
— Где он?
— Ждет во дворе.
— Ты бы еще всю шайку свою притащил ко мне в дом! — проворчал Субханвердизаде.
— Всю шайку — не смог, — спокойно ответил разбойник. — Не на всех могу положиться. Всех — опасно!.. Мы пришли вдвоем, где — ползли, где — в землю зарывались, где — по воздуху… — Зюльмат снова хмыкнул. — Словом, Кемюр-оглу хочет видеть тебя. Это его вдохновит, Гашем…
— А меня — нет! — перебил Субханвердизаде. — Я не желаю никого видеть! Не хочу, и точка!..
— Но он настаивает. Упрям как зверь. Пока не увидит тебя, не уйдет!
Наступило молчание. Хозяин дома размышлял, наконец решился:
— Хорошо, зови его. Только поскорее! Вам нельзя здесь задерживаться…
Зюльмат, неслышно ступая, выскользнул из комнаты. Субханвердизаде, едва он вышел, вытащил из-под подушки наган, зажал его в левой руке, быстро накинул на плечи шинель и подошел к двери, встал боком, освободив проход. Ждать ему пришлось недолго.
Вскоре на пороге появился Кемюр-оглу. Зюльмат остался сторожить во дворе.
Субханвердизаде протянул вошедшему правую руку (левая под шинелью направила дуло оружия в живот Кемюру-оглу), поздоровался:
— Добро пожаловать, братишка!.. Много слышал о тебе!.. Рад видеть, рад видеть!..
Кемюр-оглу, не ожидавший такого приема, растерялся на миг, прижал обе руки к груди:
— Приказывай, брат!.. Чьи голооы тебе нужны?… Я готов!..
Субханвердизаде испытующе смотрел в темное лицо бандита. Сказал тихо:
— Пока двух. Голова Таира и татарина. Зюльмат все знает, он устроит западню… Таир Демиров сейчас в горах, в Дашкесанлы, завтра-послезавтра будет возвращаться. Вы должны встретить его на дороге. Дорога — одна…
— Это легко… — Кемюр-оглу помялся: — А как насчет желтеньких?… Зюльмат говорил — будут. У меня такое правило: сначала желтенькие — потом дело! Как говорится: открою — на ладони, зажму — в кулаке!..
Субханвердизаде опять полез под кровать, откуда донеслись щелчки чемоданных замков, повозился там, затем поднялся, держа в руке (левая, с наганом, по-прежнему пряталась под шинелью) полотняный мешочек. Звякнули монеты.
— Сколько здесь? — спросил Кемюр-оглу, принимая золото.
— Тридцать червонцев.
— Значит, тридцать?
— Да, ровно тридцать, — подтвердил Субханвердизаде. — Купил с большим трудом в Баку, у одной старухи… Жена бывшего бека… Сказал, зубы хочу вставлять себе золотые.
— За две большие головы — тридцать маленьких монеток?! — протянул разочарованно Кемюр-оглу, подбрасывая мешочек на ладони; при этом лицо его абсолютно ничего не выражало, было неподвижно и бесстрастно. — Только и всего?… — Добавил с откровенностью: — Нам без золота нечего делать на той стороне… Там за здешние бумажки ничего не купишь!..
— Ты не беспокойся, я не допущу, чтобы вы нуждались за Араксом! — заверил Субханвердизаде. — Все у вас будет, даю слово. Только сначала действуйте, действуйте!
Кемюр-оглу приложил к темному лбу свою черную, угольную руку, осклабился в жуткой усмешке (в этот момент Гашему показалось, что перед ним стоит сам Азраил, черный ангел смерти), сипло выдохнул из себя:
— Отгрызем головы, братец!.. Жди известий!..
Стремительно повернувшись, словно гигантская хищная птица, метнулся из комнаты вон. Гашем, оставшись один, потряс головой: уж не сон ли все это? Поднес руку с наганом к лицу, взглянул на дверь. Опять взору представилась омерзительная темная маска — лицо Кемюра-оглу.
Солнце вот-вот готово было скрыться за двуглавую вершину высокой горы. Левая верхняя сторона ущелья еще была залита его лучами, а на перевале уже царил сумрак. В этом месте ущелье сильно суживалось, огромные глыбы скал повисали над тропой; справа был сравнительно пологий откос, спускающийся к реке, края которого густо поросли можжевельником.
