— Я понятия не имею, кто такой Джеймс, — тихо сказала Кларк, продолжая медленно шагать по тихим, еще безлюдный улицам Будапешта. — Но он очень похож на моего отца.
— Он внебрачный сын Джека. Еще до того, как он встретил твою мать, — подсказала Рут, которая читала его досье. — И он, скорее всего, знал об этом.
— Наверное, — Кларк задумалась. Значит, он хочет отмстить. Вот только за что именно? За то, что у него отобрали отца? Или за то, что бросил его и беременную мать? Вариантов было много. Но почему Кларк, а не Эбби? Но Кларк была рада, что это именно так, как бы странно это не было. Хочет отнять у разлучницы самое дорогое? Кларк не могла понять его мотив.
— Анна всегда была немного чокнутой, — Лекса решила тоже выговориться. Шоу совершила огромную победу над собой, рассказав это, она по природе человек закрытый даже для близких ему людей. — Я даже не знаю, когда начался весь этот кошмар. Но я не знала, что она начала убивать и когда. Было жутко ночью слушать, как она что-то бормочет и ходит по квартире. Да еще и смерть отца. Он, конечно, не святой, но он был моим отцом. Анна исчезла, и когда я думала, что она уже мертва, она объявилась снова. С той жуткой косой в руках. Не знаю, что тогда происходило, — я не помню ничего кроме того, как мы встретились на железнодорожной станции — но когда я очнулась, я была в больнице. А Анну... ее переехало поездом, разрубив пополам. Вот и вся история. После я узнала, что она была в розыске, совершила столько убийств...
— И ее последней жертвой должна стать ты, — закончила Шоу. Лекса только кивнула, чувствуя себя так, словно действительно камень с плеч свалился.
Все четверо стали ближе друг к другу за этот небольшой момент откровенности. Лекса чувствовала это даже своей кожей. Их отношения действительно можно считать дружбой во всех смыслах. Лекса усмехнулась, глубоко вдохнув морозный зимний воздух. Действительно, это стоит того, чтобы быть здесь. Завести настоящую крепкую дружбу, пусть и в таких обстоятельствах. Лекса вздрогнула, когда снег посыпался с неба на сонный Будапешт. Лекса обязательно свозит Кларк сюда. Чтобы сделать ей предложение руки и сердца. Она на самом деле долго обдумывала этот вариант. Вдруг Кларк не согласится? Вдруг попросит немного подождать? Лекса познала ее непредсказуемость на собственном опыте. Ее действительно было сложно предугадать, но Лекса и не пыталась.
Разрешение действительно пришло очень быстро. Они вернулись в свой номер сразу же, как пришло уведомление, и решили переодеться. Священник о чем-то молился, когда они стояли над свежевырытой могилой Виктора, в которую опускали закрытый гроб. Поддельная информация и деньги сделали свое дело, они сразу же договорились с местным кладбищем, священником, властями, назвавшись его давними родственниками или другом, в случае Шоу. Документы о псевдо-эксгумации давно были отправлены, оставалось за малым, закопать могилу и забыть о нем. Есть же еще Аарон, Джеймс и Анна. Лекса была очень рада за Шоу, которая была немного нервной, что для нее вообще не свойственно. Но искренняя радость за Шоу присутствовала в ее душе. Они сразу же договорились о том, что сами закопают могилу, благо, это не составило труда.
Шоу только на секунду подняла глаза на темнеющее небо Будапешта, прежде чем приняться закапывать могилу. Они с Лексой заставили девушек уйти, аргументировав все предлогом о том, что нужно связаться с Ризом и Финчем, получив новые данные. Лекса была рада, что они не стали сопротивляться, лишь покорно взглянули на них и отошли к машине, что стояла за воротами кладбища. Да и все равно они бы не позволили им копать. Рут со сломанной рукой, Кларк Лекса бы в жизни не позволила делать что-то тяжелое. Да и Лекса хотела поговорить с Шоу с глазу на глаз. Конечно, за ее любопытство Шоу могла бы дать ей по лицу лопатой, но Лекса была готова ко всему.
— Может, это не мое дело, но вы были близки с Виктором, — Лекса убедилась в том, что девушки отошли достаточно далеко, прежде чем начать допрос.
— Ну, а как это у детей бывает? Очень близки. Я знала много его секретов, в том числе и его увлечение огнем, — Шоу взяла в руки горсть земли, бросив ее в могилу, и стала ждать, когда Лекса сделает тоже самое. — Я молчала об этом. Как и его родители.
— Если ты винишь себя в этом, то ты просто дура, Шоу, извини, если обидела. Сколько тебе тогда было? Восемь? Девять? Ты была ребенком! — Лекса покачала головой, сама бросив горсть земли в могилу. Шоу только хмыкнула. Не признавать же ей в слух правоту слов Лексы?
— Я знаю. Но я могла на него повлиять. По крайней мере, попробовать. Я тоже от части виновата в этом. Я, признаюсь, не знала, что он поджигал не только бумагу, — Шоу начала закапывать могилу. На улице стремительно темнело, уже почти ничего не было видно.
