— Незадолго до нападения, — Чжу Лин повернулся в сторону Мэй, задерживая на ней взгляд, и та невероятным усилием воли заставила себя лежать расслабленно. — В городах пока тихо, но тучи сгущаются. На пути сюда мне попались, разве что, неприкаянные призраки и парочка заблудших духов, а вот, местные утверждали, что видели по ночам демонов цзянши.
Шэн Юэлин задумчиво хмыкнул.
— То есть, крестьяне, которые заваливают дядю прошениями упокоить убитую на обед курицу, случайно забыли упомянуть о восставших мертвецах?
Чжу Лин согласно кивнул.
— Мне тоже показалось это странным, поэтому я узнал подробности: во всех случаях их видели только беспризорные дети, пьяницы или выжившие из ума старики.
— Любопытно, — Шэн Юэлин побарабанил пальцами по краю стола. — Еще вчера я бы не придал этим слухам значения. Полагаю, похожие мысли посещают и заклинателей других орденов, поэтому мы не получаем вестей.
— Я кое-что принес тебе, — Чжу Лин достал из поясной сумки толстую шитую тетрадь и передал ее Шэн Юэлину. — Здесь все, что мне удалось найти об ордене Шуй Лю Мин в императорской библиотеке.
Тот кивнул и пробежался взглядом по первым страницам.
— Тебя никто не видел?
Чжу Лин замялся, заполняя паузу глотком чая.
— Одна из младших наложниц Императора, Цзетянь, — и, предупреждая закономерный вопрос, он заверил: — у меня был с собой жетон ордена, поэтому она ничего не заподозрила.
Шэн Юэлин оторвался от книги.
— Отец узнает.
— Не думаю, что одну из двух сотен младших наложниц кто-то станет слушать.
— Не недооценивай их, — заметил Шэн Юэлин. — Я кое-что слышал о Цзетянь: мать писала шимей о придворной жизни, и та наложница заметно проявила себя в искусстве стихосложения. Что касается ордена Шуй Лю Мин, я изучу записи. Слишком много совпадений: неведомый странник, затишье демонической активности, затем внезапные нападения и исчезновение заклинателей.
Чжу Лин нагнулся к нему через стол:
— Может, поступить, как орден Мо Цзин У? Четыре года назад к ним заявился странный незнакомец, которого тоже не пропускали барьеры. Его выпотрошили и бросили в степи. Над этим местом месяц вилось воронье!
Шэн Юэлин остановил его взмахом руки.
— Я был там, Чжу Лин, и собственными глазами видел жестокость У Ван Ана. Убивая невинных людей, он лишь уподобился варварам-кочевникам, которых так презирает. Энергия Инь — такая же часть круговорота жизни, как Ян. Появление Малия — следствие, не причина.
Мэй вздрогнула, услышав свое настоящее имя. На протяжении всех прошедших недель она ломала себя, заставляя подсознательно сродниться с новой жизнью и новой ролью. Уклад реальности, в которую ее швырнула демоница, оказался инородным: он резал острыми гранями правил, кололся шипами обычаев, сковывал восприятие сложной лингвистикой.
Мария — Ю Янмэй — много скиталась по разным странам по учебе и работе, везде примеряя новое имя: Марьяна, Мэри, Эм, Мари, Маричка, Марай, Мирьям, Маритэтта и даже Марианелла — как ее нарек один чокнутый испанский профессор. «Мэй» стала одной из личин.
На парах психологии она больше увлекалась рисованием цветов с подоконника, чем лекциями, давала им дикие литературоведческие названия: гибискус Полиптотон, фиалка Верлибр, фикус Оксюморон… Однако, на теме адаптационного кризиса во время эмиграции соизволила выслушать лектора. После краткой эйфории от переезда легко было попасться в ловушку эмоций: культурный шок, бытовые трудности и тысяча других причин немедленно искать обратный билет. Новое имя было стеной между реальностью и беспросветным ужасом.
Так случилось и сейчас, только во сто крат хуже. Мария никогда не шла против местных устоев, потому что была всего лишь гостьей. На краю панической атаки ее держали два фактора: «гостья» и новое имя. Она твердила себе, что мудрецы из ордена найдут способ вернуть ее домой. Гостья. Она гостья! Иначе все ее усилия пропадут зря.
Осознавая себя прежней, Мэй не смогла бы выносить столь унизительное положение прислуги. Она здесь на экскурсии. Всего лишь, на необычной образовательной экскурсии.
Поэтому, услышав из уст Шэн Юэлина свое исковерканное, оскверненное имя, она ощутила себя разбитой у подножия горы Тяньмэнь.
Мэй. Сейчас она Янмэй.
— Хорошо, — Чжу Лин поднялся, забирая меч, — однако, принимая решения, помни, что в Поднебесной еще множество красивых и достойных женщин.
— Это лишнее, — заверил его заклинатель.
Чжу Лин поклонился, церемонно сложив руки перед собой, затем неслышно покинул дом через заднюю дверь. Шэн Юэлин некоторое время читал, периодически посматривая на лижавший рядом кинжал.
Было слышно, как шуршит на ветру бамбук и звонко стучат по черепице капли дождя. В эту музыку органично вплетался шелест сухих страниц и стук фарфоровой чаши о деревянный столик.