Курт рассказал, как Шуман спас двенадцать молодых людей, загнанных нацистами в газовую камеру. Они укрылись в лесу, некоторых Шуман собрал и предложил им сбежать из страны. Кто-то рискнул остаться, но семеро, включая братьев Фишер, согласились. Шуман усадил их в кузов грузовика Имперской службы труда. Парни схватили мешки и лопаты, притворившись рабочими. Шуман провез их через блокпосты в Берлин, где они прятались ночью.
– На рассвете он отвезти нас в старый аэродром за город, посадить в самолет, и вот мы здесь.
Эйвери собрался как следует расспросить парня, но тут из салона вышла женщина. Лет сорока, худая, усталая, как и остальные, с карими глазами, мгновенно схватывающими все вокруг. Она спустилась по трапу, держа в одной руке чемоданчик, в другой книгу без обложки.
– Мадам! – позвал ее Эйвери, снова бросив растерянный взгляд на сослуживца.
– Вы лейтенант Эйвери? Или лейтенант Маниелли? – По-английски она говорила бегло, с легким акцентом.
– Да… я Эйвери.
– Меня зовут Кэт Рихтер, – представилась женщина. – Это вам.
Кэт протянула Эйвери письмо. Тот развернул лист, подтолкнул локтем Маниелли, и они вместе прочли:
– Есть еще вот это. – Кэт протянула Эйвери несколько потрепанных листов бумаги с текстом, напечатанным по-немецки. – Это материалы о каком-то Вальдхаймском исследовании. Пол сказал, что коммандеру нужно это прочесть.
Эйвери спрятал документ в карман и пообещал:
– Я позабочусь, чтобы материалы дошли до коммандера.
Маниелли подошел к самолету. Эйвери следом. Лейтенанты заглянули в пустой салон.
– Шуман не доверял нам, – сказал Эйвери. – Он решил, что в итоге мы сдадим его Дьюи, вот и велел пилоту высадить его где-нибудь, а потом лететь сюда.
– Думаешь, он во Франции? – предположил Маниелли. – Шуман воевал там и мог освоиться… Нет-нет! Я уверен, что он в Швейцарии.
Уязвленный тем, что Шуман считал их обманщиками, Эйвери позвал пилота:
– Эй, где вы его высадили?
– Что?
– Где вы приземлялись? Ну, чтобы Шумана высадить?
Пилот нахмурился, глянул на второго летчика, потом повернулся к Эйвери. Его голос эхом разносился по металлическому фюзеляжу:
– Хотите сказать, что он не поставил вас в известность?
Холодная ночь в Шварцвальде.
Двое мужчин брели по неглубокому снегу. Оба замерзли, но, казалось, думали только о месте назначения и о важной задаче, которую следует выполнить по прибытии.
Цель, равно как и страсть, гарантированно притупляет неприятные физические ощущения.
Равно как и фруктовый шнапс, который оба пили большими глотками, передавая флягу друг другу.
– Как твой живот? – по-немецки спросил Пол Шуман усатого спутника.
Тот выразительно поморщился и буркнул:
– Болит, конечно. Теперь всегда будет болеть, мистер Джон Диллинджер.
По возвращении в Берлин Пол аккуратно навел справки в «Арийском кафе» и узнал адрес Отто Веббера. Он хотел помочь «девочкам» Отто. Навестив одну из них, Берту, Пол удивился и обрадовался, услышав, что Веббер жив.
Пуля, пробившая Отто живот на речном складе, нанесла его дородному телу серьезные, но не смертельные повреждения. На «похоронах викинга» его лодка наполовину пересекла Шпрее, когда какой-то рыбак выловил его и решил, что он не так мертв, как кажется. Кровотечение остановили, и вскоре Веббера передали заботам доктора из «банды кольца», который, разумеется не безвозмездно, зашил рану, не задавая лишних вопросов. Последующая инфекция оказалась страшнее ран.
«Парабеллумы стреляют грязнущими пулями, – сетовал Веббер. – Там не затвор, а рассадник заразы».
Берта не умела готовить, зато оказалась чудесной сиделкой. За несколько месяцев она с помощью Пола вернула Веббера к жизни.
