Не успел он отойти, как появилась дородная старуха в синей косынке и бордовом платье.
– Герр Грайтель! Герр Грайтель! Скорее вызывайте полицию!
Коль повернулся к старухе.
– Полиция уже здесь, фрау Хегер, – проговорил швейцар.
– Что? Как так получилось? – захлопала глазами старуха.
– Зачем вам полиция? – спросил ее Коль.
– Совершена кража!
Интуиция подсказывала Колю, что это дело рук преследуемых.
– Рассказывайте скорее, майне фрау.
– Моя квартира в фасадной части дома. Из окна я увидела, как двое мужчин прячутся за ящиками, которые, замечу, вы, герр Грайтель, обещали увезти несколько недель назад.
– Продолжайте, майне фрау, вдруг дело очень срочное?
– Эти двое явно прятались. Потом, буквально минуту назад, выбрались из-за ящиков и взяли велосипеды с подставки у главного входа. Насчет второго велосипеда не знаю, но первый точно принадлежит фрейлейн Бауэр. Она уже два года без кавалера, значит велосипед им не одалживала.
– Нет! – пробормотал Коль и бросился во двор.
Теперь инспектор догадался: подозреваемый заплатил мальчишкам, чтобы те бросили ящики под окна – надо же оставить следы, – а потом снова сложили в штабель, за которым он спрятался вместе с сообщником. Мальчишкам он велел напустить испуганный, виноватый вид, намекая полицейским, что их преследуемые спрятались в доме.
Коль выбежал со двора и увидел живое доказательство статистических данных, которые он, как добросовестный полицейский, отлично знал: самый популярный вид транспорта в Берлине – велосипед. Местные улицы кишели велосипедистами, скрывавшими преследуемых не хуже, чем плотная дымовая завеса.
Они побросали велосипеды и шагали по оживленной улице прочь от площади Ноября 1923 года.
Пол и Реджи Морган искали другое кафе или бар с таксофоном.
– Как ты догадался, что в кафе «Эдельвейс» засада? – спросил Морган, запыхавшийся от быстрой езды на велосипеде.
– По машине. По той, что стояла на обочине.
– По черной?
– Да. Сначала я ничего не заподозрил, но потом меня осенило. Вспомнилось, как пару лет назад я шел на дело. Выяснилось, что к Бо Джиллетту спешил не один я. Бруклинские копы опередили меня, но они оказались лентяями и припарковались прямо у дома, аж на обочину залезли. Думали, машина не маркирована, никто внимания не обратит. Бо обратил. Он пришел, сообразил, что его ищут, и исчез. Я потом целый месяц его искал. «Полицейская машина», – мелькнуло у меня в подсознании. Когда молодой парень вышел из кафе, я тотчас понял, что видел его на террасе «Летнего сада».
– Они преследуют нас от Дрезденского проулка. В «Летний сад» за нами пришли, потом сюда… Господи, как им это удалось?
Пол задумался. Он не обмолвился Кэт Рихтер, что собирается сюда, он дюжину раз проверял и убеждался, что от пансиона до стоянки такси его не преследуют. В Олимпийской деревне он тоже помалкивал. В кафе «Эдельвейс» полицию мог подослать ростовщик, но тот не знал о «Летнем саде». Нет, два трудолюбивых копа выследили их самостоятельно.
– Такси, – наконец ответил Пол.
– Что?
– Это единственная связь между «Летним садом» и кафе «Эдельвейс». Теперь либо добираемся на своих двоих, либо высаживаемся за два-три квартала до места.
Они уходили все дальше от площади Ноября 1923 года и через несколько кварталов отыскали пивную с таксофоном. Морган отправился звонить своему информатору, а Пол заказал пиво и, сама бдительность и нервозность, караулил снаружи. Он не удивился бы, заметив тех двоих копов, спешащих по их следам.
Кто они такие, черт подери?
Морган вернулся за столик встревоженным.
– У нас проблема, – объявил он, хлебнул пива и вытер усы. – Рейхсканцелярия не разглашает информацию. По приказу Гиммлера или Гейдриха – мой информатор не знает, кого именно, – информация о публичных выступлениях правительственных и партийных чиновников не разглашается до особого уведомления. Никаких пресс-конференций. Ничего. Приказ распространили несколько часов назад.
Пол залпом выпил полкружки пива.
– Что же нам делать? Ты хоть что-нибудь знаешь о распорядке дня Эрнста?
– Я даже не знаю, где он живет, только что где-то в Шарлоттенбурге. Можно подкараулить Эрнста у рейхсканцелярии, проследить за ним. Но это очень непросто. Окажешься в пятистах шагах от высокого партийного чиновника – могут остановить для проверки документов, а то и задержать, если полиции что-то не понравится.
Пол задумался:
– У меня есть идея. Я мог бы раздобыть информацию.
– О чем?
– Не о чем, а о ком. Об Эрнсте, – ответил Пол.
– Ты? – искренне удивился Морган.
– Но мне понадобится пара сотен марок.
– Столько у меня есть.
Морган отсчитал купюры и протянул Шуману.
– Как думаешь, твой человек в Министерстве информации сумеет навести справки о том, кто не состоит на госслужбе? – спросил Пол.
– Точно сказать не могу, – пожал плечами Морган. – Но одно знаю точно: если национал-социалисты на что-то способны, так это собирать информацию о своих гражданах.
Янссен и Коль вышли со двора.
