Фрау Хегер не смогла описать подозреваемых. По иронии судьбы слепота ее была не политической, а физической. Катаракта позволила хлопотунье увидеть, как чужаки прячутся за ящиками, потом удирают на велосипедах, а шанса разглядеть подробности лишила.
Удрученные, Коль и Янссен вернулись на площадь Ноября 1923 года и продолжили поиски – расхаживали по улице, беседовали с лоточниками и официантами, показывали фотографию убитого, спрашивали о подозреваемом.
Удача улыбнулась детективам, лишь когда они добрались до булочной напротив парка, скрытой в тени статуи Гитлера. Полный булочник в несвежем белом фартуке сказал Колю, что видел, как примерно час назад на другой стороне улицы остановилось такси. По словам булочника, такси здесь – явление редкое, местным жителям не по карману, а из других районов сюда приезжать незачем, тем паче на такси.
Булочник заметил, как крупный мужчина с зачесанными назад волосами выбрался из машины, подошел к статуе, немного посидел на скамейке и ушел.
– Как он был одет?
– В светлое. Я плохо разглядел.
– Что-то еще заметили?
– Нет, майн герр. У меня был покупатель.
– Тот мужчина нес портфель или чемодан?
– По-моему, нет, майн герр.
Итак, предположения Коля подтвердились: подозреваемый остановился неподалеку от Лютцовплац, а сюда приехал по заданию.
– Куда он пошел?
– Не знаю, майн герр, извините.
Слепота, ну конечно… По крайней мере, детективы получили подтверждение, что их подозреваемый недавно сюда приезжал.
Из-за угла выехал черный «мерседес», притормозил и остановился.
– Ах! – негромко воскликнул Коль, наблюдая, как Петер Краусс выбирается из салона и оглядывается.
Коль понимал, как Краусс его выследил. Устав обязывал инспектора сообщать дежурным, когда он отлучается из «Алекса» в рабочее время и куда направляется. Он думал, стоит ли делиться своими планами сегодня. Впрочем, Вилли Коль не любил нарушать устав и перед отъездом написал: «Площадь Ноября 1923 года» и ориентировочное время возвращения.
– Вилли, я просто район объезжаю, – пояснил Краусс, кивнув в знак приветствия. – Хочу знать, как продвигается расследование.
– Какое еще расследование? – из чистой вредности уточнил Коль.
– Убийства в Дрезденском проулке, разумеется.
– Ну, похоже, ресурсы нашего отделения подтаяли, – посетовал Коль и сухо добавил: – По неведомым причинам. Но мы считаем, что подозреваемый недавно приезжал сюда.
– Я обещал тебе связаться с партийными информаторами. Рад сообщить: моему информатору доподлинно известно, что убийца – иностранец.
Коль достал блокнот и карандаш.
– Как зовут подозреваемого? – спросил инспектор.
– Он не знает, – ответил Краусс.
– А по национальности?
– Он не уточнил.
– Так кто твой информатор?
– Этого я раскрыть не могу.
– Петер, я должен его опросить. Вдруг он свидетель?
– Он не свидетель. У него собственные каналы…
– …тоже не раскрываемые.
– Именно. С тобой я делюсь, чтобы порадовать: твои подозрения подтвердились.
– Мои подозрения? – переспросил Коль.
– Ну, что убийца не немец.
– Я такого не говорил.
– Кто вы? – спросил Краусс, повернувшись к булочнику.
– Инспектор расспрашивал меня о человеке, которого я видел.
– О подозреваемом? – спросил Краусс Коля.
– Возможно.
– Ты молодец, Вилли. Мы в километрах от Дрезденского проулка, а ты выследил подозреваемого до этой дыры. – Краусс глянул на свидетеля. – Он помогает?
– Майн герр, я ничего не видел, – дрожащим голосом проговорил булочник. – Практически ничего. Только как мужчина выбирался из такси.
– Где был тот человек?
– Я не…
– Где? – прорычал Краусс.
– Через дорогу. Майн герр, я правда ничего не видел. Он стоял ко мне спиной. Он…
– Лжец!
– Клянусь… Клянусь фюрером!
– Дающий лживую клятву – тоже лжец.
Краусс кивнул своему помощнику, молодому круглолицему гестаповцу, и сказал Колю:
– Мы отвезем его на Принц-Альбрехтштрассе. Посидит там денек и даст нам полный словесный портрет.
– Не надо, майн герр, пожалуйста, не надо! Я хочу помочь, честное слово, хочу!
– А на деле не помогаете, – заметил Вилли Коль, пожав плечами.
– Я же сказал вам…
Коль попросил у булочника удостоверение личности. Тот протянул дрожащими руками, Коль раскрыл и стал изучать.
– Наручники ему, – велел Краусс помощнику. – Везите в штаб-квартиру.
Молодой гестаповец заломил булочнику руки за спину и надел наручники. Булочник чуть не плакал.
– Я пытался вспомнить. Я правда…
– Вспомните, уверяю, вспомните.
– Мы занимаемся очень важными делами, – сказал Коль. – По-моему, вам стоит помочь нам сейчас же. Раз мой коллега хочет отвезти вас на Принц-Альбрехтштрассе, – подняв брови, инспектор взглянул на перепуганного булочника, – боюсь, дела ваши плохи, герр Гейдрих, очень плохи.
Булочник вытер слезы и захлопал глазами:
– Майн герр, я ведь не…
– Да-да, еще как увезут… – Коль осекся и снова взглянул на удостоверение личности. – Так вы… где вы родились?
– В Гёттбурге, неподалеку от Мюнхена, майн герр.
– Ясно, – невозмутимо ответил Коль и медленно кивнул.
Краусс смерил его взглядом.
– Майн герр, мне кажется… – промямлил булочник.
– Городок тот маленький?
– Да, майн герр, только я…
