Стас и Никита наперегонки бросились к мячу, пытаясь схватить его раньше соперника. Ник подсек Стаса, и на мгновение голова нашего капитана ушла под воду. С коротким криком ликования Никита скользнул подушечками пальцев по поверхности влажного мяча, но тот выскользнул из его непрошеных объятий. Тут уже Стас вынырнул, оттолкнул Ника плечом и попытался прорваться к добыче, но получил встречное сопротивление. Плеск воды, брызги – казалось, ребята слишком увлеклись борьбой друг с другом, упуская из внимания, что мяч мягко качало по волнам и постепенно уводило прямиком в лапы Артура, который хищно смотрел на добычу и неумолимо приближался, как голодная косатка к одинокому морскому котику среди белоснежных льдин.
– Стас, мяч! – прокричала я и принялась выпрыгивать из воды, размахивая руками, надеясь привлечь внимание партнера. Он быстро развернулся ко мне, продолжая мешать Каримову вцепиться в мяч. Его глаза несколько раз скользнули от меня к зоне ворот. Татьяна с искренним удовольствием расслабленно наблюдала за борьбой парней, и лучше момента, чтобы забросить мяч, могло просто больше не быть. Я это понимала, и, судя по тому, что произошло потом, Стас тоже: в очередной раз, вместо того чтобы сбить руки Ника с траектории, Смирнов ухватил соперника за предплечье и хорошо крутанул. Инерция воды легко подхватила Никиту и отнесла в сторону, несмотря на его попытки сопротивления. Играй мы при судьях, Стаса бы точно за подобное наказали, но кому какое дело до правил, когда основной раж и заключался в плохо скрываемом желании безнаказанно надрать друг другу задницы в форме игры?
Каримов упустил момент, и Стас успел выхватить мяч прямо из-под носа Артура, который как раз рывком выскочил из воды и уже успел властно занести широкую ладонь, чтобы урвать трофей себе, но ничего у него не вышло: Стас действовал гораздо быстрее.
Наши глаза встретились, и я коротко кивнула, давая понять, что готова к подаче. Стас занес руку за голову, стараясь вложить в мяч побольше силы, но Татьяна неожиданно успела опомниться и завопила:
– Артур! Сюда, скорее!
У здоровяка не было и минуты покоя. Мяч взмыл высоко в воздух и полетел ко мне навстречу, но слишком медленно преодолевал расстояние, и я раздосадованно застонала. Стас зря перестраховался, лишая нас эффекта внезапности. Артур уже вовсю греб в мою сторону, и у меня по затылку скользнуло неприятным холодом: одна я с ним вряд ли справлюсь, но ничего не поделать. Я смотрела на мяч и пыталась подстроиться под его траекторию, отплывая немного влево, как вдруг снаряд дернулся в воздухе, а затем направился прямиком к Артуру. На секунду я растерялась, не поняв, как такое могло произойти, но быстро опомнилась, услышав позади себя смешок Виолы, которая наверняка решила помочь возлюбленному и лишний раз побесить меня. А ведь когда-то Виола казалась приятной, несмотря на прямолинейность, девушкой. Интересно, что изменило ее настолько, раз за довольно короткий срок она умудрилась стать из приятной и свободолюбивой сверстницы в настоящую занозу, которую ни пинцетом не достать, ни острием иглы не вытянуть? Я понимала, что и ей пришлось пережить немало потрясений в стенах собственного дома: сначала раскрывшиеся тайны Владимира, затем мать, которая легко отреклась от всего ранее созданного, лишь бы, рискуя всем, узнать, каково это, стать человеком, и заплатила непосильную цену – отдала свою жизнь – за такой выбор. Должно быть, Виола чувствовала себя отвергнутой и брошенной, вот только вместо того, чтобы показать другим мягкую натуру внутри, предпочитала подчеркнуто скалиться и прятаться за возведенный за прошедшие годы неприступный фасад крутой девчонки. Она будто специально проверяла чужие границы на прочность в ожидании, когда наконец найдется кто-то, с кем она по-настоящему сможет сбросить с себя всю скопившуюся боль и злобу. Мы были в одной лодке. Но вместо того, чтобы испытывать к Виоле сострадание, я замечала только собственный гнев, чувствуя, как между строк она винит в веренице развернувшихся в наших судьбах событий именно меня. Вот только правда была в том, что все началось слишком давно, и не мы это начали вовсе, чтобы кто-то из нас стал «мальчиком для битья».
Ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.
Я глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза, ища в сознании отклик Каандора, которого не нужно было просить дважды: порой он узнавал о моих истинных желаниях и планах раньше, чем они становились способны сложиться в слова. Сила приятно загудела на кончиках пальцев.
Макс громко выругался и бросился мне на подмогу, оставив защиту нашей половины игрового поля на Дашу, но я прекрасно понимала, что, как бы быстро он ни плыл, уже не успеет. Ник перехватывал в воде Стаса, не позволяя также приблизиться к Артуру. На руках Стаса от борьбы налились линии вен, подчеркивая очерченный рельеф рук, что скрывали внутри силу, не обузданную смертными. И на секунду я вновь засмотрелась на него, но быстро себя одернула. Ну почему, почему Стас не плавал в рубашке?
