А смотреть там было на что. Даша сидела на кровати и выглядела абсолютно разбитой: она закрывала лицо руками и тихо плакала. В ногах у нее лежало мокрое полотенце, а на голове, вместо благородных мягких кудрей цвета воронова крыла, было нечто напоминающее взъерошенную мочалку яично-желтого цвета. Мне почти физически больно было на это смотреть, ведь я понимала, что, произойди подобное перед выпускным со мной, мне бы захотелось провалиться сквозь землю и прикрыться Каандором, как одеялом, на случай, если потребуется кому пальцы откусить – лишь бы никто не тревожил. Но я и Виолетта уже стали свидетелями ее позора, а потому она смиренно молчала, ожидая от нас насмешки или, наоборот, активного сочувствия.
Мне смешно не было, да и Виоле, судя по ее виду, тоже. Мы в ступоре продолжали смотреть на Дашу и ждать хотя бы чего-то: что она прогонит нас или разрыдается еще сильнее, но никакой реакции. Татьяна тоже ничем не помогала. Ростова вернулась, закрыв за собой дверь в номер, и осталась со стороны наблюдать за дальнейшим развитием ситуации.
Когда общее молчание стало затяжным, я решила взять все в свои руки. Мне было невыносимо продолжать смотреть на мучения Даши. В конце концов, если она не захочет помощи, то всегда успеет меня прогнать.
Я подошла к ней ближе и потрогать еще мокрую после смывания краски прядь волос.
– Из хороших новостей, – осторожно начала я, садясь перед Дашей на корточки, – волосы твои не сожжены.
Она всхлипнула и наконец приоткрыла лицо. Впервые увидев подругу без привычных очков, я заметила, какой красивой была радужка ее глаз – золотистой, с красивыми темно-зелеными, словно вершины елей летом, вкраплениями.
– А из плохого? – гнусаво спросила Даша, готовая с новой силой предаться рыданиям.
– Из плохого, – я в утешительном жесте положила ладони ей на колени, – цвет вряд ли подойдет к твоему платью.
Даже мягкая и немного завуалированная формулировка не спасла Дашу от последующего крика отчаяния и новых слез. Только тогда Виола опомнилась и тут же оказалась на кровати рядом с Дашей. Как безвольную куклу, она притянула подругу к себе и, обхватив ладонью Дашу за затылок, приложила к собственному плечу, позволив ей хорошенько выплакаться. Даша совсем размякла в руках Виолетты, ища утешения, и перестала сдерживаться. В моей же голове быстро закрутились шестеренки – я надеялась вспомнить хоть что-то полезное об окрашивании волос, но проблема в том, что я никогда этим не интересовалась: всегда носила родной цвет, а каждый визит в парикмахерскую заканчивался просьбой подровнять кончики.
Делать было нечего. Выудив из кармана телефон, я открыла список контактов и нашла мамин номер. Послышалось несколько длинных гудков, прежде чем она ответила:
– Алло. Ася, у тебя все хорошо?
– У меня да, а вот у Даши… – я снова окинула взглядом безутешную подругу и решила, что для продолжения разговора лучше выйти в коридор. – …Не очень.
Кратко описав ситуацию, я попросила маму о помощи. Но она, как и я сама, мало что понимала в волосах, зато предложила идею, которая, пусть и временно, решала проблему. Оставалось только доехать до супермаркета покрупнее, где, возможно, продавалось нужное.
– Я бы свозила тебя, но пока помогаю Денису и его матери с садом на территории комплекса. К выпускному будет настоящее загляденье!
– Жду не дождусь, когда увижу, ведь там пройдет торжественная часть выпускного.
– Да, поэтому сейчас мы особенно стараемся. Без магии, сама понимаешь, в такой короткий срок мало что получилось бы.
– А это не опасно? – заговорщически понижая голос, спросила я, беспокоясь, что кто-то в коридоре может объявиться не вовремя и случайно услышать обрывок разговора.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, что вы колдуете на территории комплекса.
– Сюда нет доступа никому, кроме нас. По периметру сад закрыт высокими деревянными ставнями, чтобы не испортить сюрприз.
– Как-то слишком сложно все, – удивилась я. – И Татьянин отец не возражал?
– О нет, напротив. Сад же станет одной из фишек открытия комплекса!
– Любят же в Ксертони разводить растительность…
– А почему нет, если это красиво? – фраза прозвучала так беззаботно, что напомнила мне прошлую Марию, которую я хорошо знала, и эта ассоциация на мгновение вызвала улыбку. Но затем горечь вернулась – я больше не знала, когда мама была со мной настоящей, а когда играла роль для прикрытия своей сущности беглой ведьмы.
– Красиво, но недолговечно, как сами цветы.
– Это мы еще посмотрим, – ответила она с легкой усмешкой и выдержала небольшую паузу, нагоняя интригу. – Ты удивишься, на что будут способны эти цветы, когда мы закончим.
– Хорошо, – я немного замялась, – ладно. Мне пора.
– Если хочешь, можем завтра съездить и все купить, чтобы помочь Даше.
Предложение звучало соблазнительно, но, аккуратно заглянув в номер и прислушавшись, я быстро поняла, что Дашины рыдания и не думали успокаиваться. Хотелось мне того или нет, но проблему нужно было решать сейчас, и быстро, пока желтое буйство не увидели другие одноклассницы: ее точно поднимут на смех и будут подтрунивать до конца выпускного, если узнают.
