Ага-ага. А этот такой молодец, что взял и все написал. Как только рука не отсохла? Еще эта оговорочка вначале. «Оск» — чего? Чего там у этого трагедь-мейкера в наличие? Ну кроме стекла и несчастных героев?
— Каких, однако, шарящих за литературу велосипедистов породила хараппская цивилизация…
— Что? — Адам усмехнулся. Напряженность из его голоса мигом улетучилась, как будто сумел пройти по тонкой нитке над пропастью. — Нет, я так. Просто всегда любил читать. Филологом жена была — от нее нахватался.
И ведь не дрогнул, когда упомянул. Змей, получается, зря вчера переживал? Или потому спокоен, что Змей подсуетился?
— А как ее звали?
— Ева.
Ну вот. Дрожать не дрожал, а остановить остановил.
— Ладно, — разрешила она, — забудь, — и отвернулась к светящемуся синим монитору вдалеке.
— Нет, ты не поняла, — в голосе сквозила улыбка. — Ее звали Евой. Такое вот совпадение.
Угу, бывают, внученька, и просто сны. Но внутри ничего не отозвалось, потому решила поверить.
— А тебя как звали?
— Сэм. Тебе просто читалку взять или планшет, чтобы побольше функций было?
— Планшет. Посмотрим, чего у вас тут с графическими интерфейсами.
Сэм его звали в прошлой жизни. Сэм. Сэмми. Сэмюель. Самаэль… Хм… Чего там бабушка про него говорила? Или не говорила? А кто говорил? Впору призывай их местную ИИ Шемеш, заодно про старлетку спросит. Как ее только позвать? Потому что сама Ева, похоже, не сообразит, что не так с этим именем.
Ну точно! Точно же! От избытка чувств она аж кулачком по «гольфкару» стукнула.
Адам, услышав шум, обернулся с планшетом в руках.
— Вам для полного квартета Лилит не хватало! — выпалила Ева, боясь забыть только что придуманную шутку, и растянула рот в насквозь фальшивой улыбке.
Он вздрогнул. Пальцы его разжались, но треска не послышалось, только приглушенный удар пластика о пластик.
— Что? — голос совсем бесцветный, а вот взгляд… снова этот царапающий по живому взгляд, так больно и глубоко — можно истечь кровью на месте.
— Ну как же, — продолжила лыбиться она, взмахнула руками, как будто это могло помочь объяснить. — Ты Адам, но ты и Сэм. Жена твоя — Ева. Кого не хватало? Правильно! Лилит!
Наверное, про его незнание библейского мифа стоило вспомнить и раньше, но оно никак не оправдывало этого взгляда и дрожащих рук, как тогда во время поездки в город.
— Нахрен, — не сказала — выдохнула, потянулась к запульсировавшим болью вискам, зажмурилась и…
…исчезла, но быстро испугалась собственной бестелесности, распахнула глаза и со всей дури налетела на одну из стоек. Свалившись на пол, заорала от боли. Каталась и вопила, вопила и каталась. Казалось, агония будет бесконечной, но постепенно схлынула, давая возможность порадоваться, что вокруг все та же библиотека Змея и никакого антрацита.
«А где пацан?» — всполошился «голос разума».
Адама нигде не было. Да и раздел оказался не тем, куда они приехали. Местные стойки располагались не так плотно друг к другу, и рядом с каждой имелся свой собственный монитор и голограмма, изображающая существо, про которого сюда сохраняли собранную по мирам информацию. На той, рядом с которой приземлилась Ева, парила миниатюрная девочка-подросток с задранными вверх белоснежными волосами. Одежда отсутствовала, но она и не требовалась — в плотном, как броня, теле девочки не имелось ничего, что потребовалось бы скрыть при самых строгих нормах морали. Ее как будто вылепили из снега или очень плотно сжали ледяной воздушный поток, оттого и парила, оттого и сияла. Особенно глаза, такие же, как у Адама, цвета ноябрьского неба, но в отличие от мальчишки, ей они чрезвычайно шли. Девчонка великолепна, пусть и монстр. Да, именно монстр — вон какие зубки. Клыкастенькая. И коготочки на месте, похожие на льдинки. Острые, наверное, и те и другие, но Еву девочка почему-то совсем не пугала, наоборот, хотелось к ней прикоснуться.
Но стоило протянуть руку, как висевший рядом монитор ожил, и на нем отобразилась прекрасная женщина с золотыми волосами.
— Шапаш приветствует вас! — поздоровалась златовласка и замерла в ожидании.
Ева нехотя представилась, надеясь, что ИИ поможет ей выбраться отсюда.
— Ева! — обрадовалась Шемеш. — Это прекрасное имя у многих народов обозначает…
— Стоять-бояться! Не надо значение. Вон лучше про нее расскажи, — она указала на голограмму девочки-монстра.