В ответ Далтон потащил ее к двери на веранду.
Чарити, сама не зная почему, сочувствовала упрямой девчонке. Да, она держалась самоуверенно, сверкала глазами, выкрикивала ругательства. Но было в ее взгляде что-то еще. Безысходность, порожденная страданием. И не важно, насколько девушка сильна, потому что одновременно она уязвима, и эту уязвимость немногим дано понять. Чарити одна из тех немногих.
Далтон завел девчонку в кухню и усадил на барный стул.
– Как тебя зовут? – спросила Чарити и добавила, глядя Далтону в лицо: – Можешь принести покрывало с дивана? И свари на плите кружку горячего какао.
У Далтона отвисла челюсть.
– А может, достать для нее китайский фарфор?
Чарити не оценила шутку.
– Если она хотела меня обокрасть, ничего бы ей тут не обломилось. Дверь в мансарду заперта с другой стороны, изнутри, и вообще я почти уверена, что там одни коробки с рухлядью. Туда вечно стаскивали всякий хлам. Еще во времена моего детства.
Девушка вытаращила глаза:
– Ты здесь росла?
– Я жила здесь летом. Это дом моих бабушки и дедушки. А теперь мой.
– Круто.
– Чарити, я тебя умоляю! – послышалось от плиты.
Чарити демонстративно повернулась к девушке.
– Ты назовешь свое имя?
– Дэйзи… Смит.
Чарити кивнула, хотя и с недоверием. Должно быть, удобно иметь такую распространенную фамилию.
Дэйзи выпучила глаза и рывком задрала до плеч тонкую футболку. Чуть ниже ключицы показалась татуировка: имя «Дэйзи» внутри цветка маргаритки.
– Хорошо, Дэйзи, – улыбнулась Чарити. – Будешь честной со мной?
«Уж как получится», – ответили ее глаза.
– Ты хотела меня обокрасть?
– Нет.
– Ты забралась в мансарду впервые?
– Нет.
Чарити подскочила и захлопала в ладоши так внезапно, что Дэйзи машинально выставила вперед руки.
– Я знала! Ты мое привидение.
Стоявший у плиты Далтон медленно повернулся. Горячее какао стекало с ложки и капало на пол.
– Она твое что?
– Ты и раньше время от времени пробиралась в мансарду, верно? – У Чарити заколотилось сердце, и на смену чувствам оскорбленной домовладелицы пришли другие – ей приоткрылся полный интриг и загадок мир этой девушки. Мир, где подростки сделают что угодно, лишь бы сбежать от младших братьев и сестер.
– Это твое убежище? Ты там от всех пряталась?
– Типа того. – Дэйзи опустила глаза.
– Ты брала оттуда какие-то вещи?
На юном лице отразилось беспокойство. Девушка дернула плечом:
– Я… я не знаю. Мне казалось, это все вроде как мое.
И тут Чарити широко распахнула глаза. Земля ушла у нее из-под ног.
– Боже мой… – Как она не догадалась? Грязные сандалии, длинные нестриженые волосы, голодные круги под глазами… – Ты живешь в мансарде!
На следующий день, когда Далтон открыл дверь коттеджа, его встретили яркое утреннее солнце и зеленая трава.
Он вдохнул утренний воздух. В такой прекрасный денек грех не порыбачить. У Барлоу была лодка для рыбалки в открытом море, и они собирались ее продавать. Пару раз Далтон пользовался лодкой; если он надумает остаться здесь – остаться навсегда, – ему предлагали купить ее.
Но он не намерен оставаться здесь навсегда. Здесь всего лишь остановка на пути домой, образно выражаясь. В Джексонвилле его ждут бизнес и нетерпеливый брат.
Далтон шагнул навстречу чудесному утру, морскому бризу, овевающему коттедж, галдящим над головой чайкам, которые держали путь в направлении пляжа. Однако сделать следующий шаг ему помешал какой-то предмет на полу веранды. Коробка. Посылка. Волна жара ударила в голову и прошла вдоль позвоночника, вытесняя ощущение утренней прохлады. Не посмотрев на адрес отправителя, Далтон уже знал – брат Мелинды переслал вещи. Ее и дочери.
Он несколько раз глубоко вдохнул в надежде сохранить хоть какое-то самообладание, наклонился и дрожащими руками поднял посылку. Войдя в дом, поставил коробку на стол и схватил первый попавшийся кухонный нож. Потом торопливо разрезал скотч и вскрыл упаковку.
