Да, вышло бы странно, если смотреть со стороны. Но здесь, в стенах Бакстер-хауса, все выглядело совершенно нормально. Вот и Чарити постоянно говорит «мы» – например, «у нас полно свободных комнат» вместо «у меня полно свободных комнат». А кто, собственно, «мы»? Она размышляла над этим пару ночей назад, когда не могла заснуть и отправилась на кухню, куда ее настойчиво звали пирожки и молоко. Мы – это она и Гарольд? И Далтон? Бабушка с дедушкой, которые физически не могли быть здесь, но чье незримое присутствие ощущалось в каждой комнате? И Чарити решила, что «мы» – это все, кто находится в доме. Включая Дэйзи. И это «наш дом», не только дом Чарити. Она умяла четыре пирожка, запила молоком, вытерла крошки с губ и отправилась спать с улыбкой на лице.
– Ты внимателен и заботлив. Ты так усердно трудился над садом, что тоже можешь считать себя собственником. И пожертвовал достаточно крови богам колючих растений, чтобы получить право голоса.
– А ты слишком любезна.
– А меня сейчас вырвет, – послышалось сзади. – Вы, сладкая парочка! Могли бы и поменьше сюсюкать, не одни здесь. Самим не противно? – Дэйзи развернулась и выскочила из кухни.
Далтон почесал затылок. Чарити пожала плечами. Сладкая парочка. Подумать только!
Первой постучала в дверь миссис Криди. Она оказалась в точности такой, как ожидала Чарити, – и одновременно совсем не такой. Чарити представляла ее пожилой и хрупкой, хотя и способной вести домашнее хозяйство. Но за порогом стояла и улыбалась элегантная пожилая женщина в мокром плаще.
Чарити пожала ей руку и поздоровалась.
– Боже, я совсем забыла, как темно внизу при закрытых ставнях!.. Я Луиза Криди. А вы Чарити. Дедушка вас обожал.
– Проходите, пожалуйста.
Начал завывать ветер, порывы следовали один за другим. Воздух наэлектризовался. Улицы уже были усеяны ветками и листвой.
Дэйзи заварила чай, и они втроем уселись в гостиной пить «Эрл Грей» под нарастающий вой шторма. Странная компания подобралась – девочка-подросток, женщина в возрасте чуть за тридцать и другая женщина, чуть за семьдесят. Мужчины работали наверху. На втором этаже не было ставен, и они отодвигали мебель и закрывали оконные проемы изнутри фанерными щитами. Даже если сами окна не выдержат удара стихии, возможно, фанера хоть как-то защитит обстановку.
– Вы давно познакомились с дедушкой?
– В незапамятные времена. – Луиза улыбнулась.
Она была привлекательна. В светло-каштановых волосах поблескивали серебряные прядки, причем каждая из них, как по заказу, находилась на своем месте. Любой может сохранить красоту в пожилом возрасте, однако никто не избежит седины. Возможно, что парикмахеры, занимающиеся мелированием, упустили модный тренд.
Луиза опустилась в обитое бархатом кресло и закинула ногу на ногу.
– Мы виделись, Чарити. Ты просто не помнишь.
– Во времена моего детства?
Луиза кивнула. Плащ она оставила у входа и предстала в брючном костюме персикового цвета – такие продаются в дорогих бутиках и предназначены для состоятельных пожилых женщин. Достаточно стильный, чтобы выглядеть современным, и достаточно элегантный, с намеком на большие деньги.
– Боже мой, наверное, уже лет двадцать прошло. Джордж и Мэрилин были моими близкими друзьями. Когда Мэрилин умерла, я словно сестру потеряла. Больнее ударила только смерть мужа.
Чарити попыталась вспомнить женщину, которая любила ее бабушку как сестру.
Луиза подалась к ней.
– Ты была совсем ребенком. И когда приезжала на каникулы, жизнь в доме вращалась вокруг тебя. Золотое время для Мэрилин и Джорджа!
Чарити наконец припомнила женщину, заходившую время от времени к бабушке. Приятная, светло-каштановые волосы, и…
– Вы прихрамывали! – вдруг вспомнила она.
Луиза наклонила голову и откинула волосы с плеча. Вдоль шеи тянулся рубец.
– Да. И шрам. Я училась в выпускном классе, возвращалась домой с уроков и попала в аварию. Не лучший вариант окончания школы, скажу тебе.
– А сейчас вы не хромаете, – вмешалась Дэйзи.
Луиза моргнула.
– Время лечит все. По крайней мере, так кажется. – Она перевела взгляд на Чарити. – Интересно, ты вспомнила хромоту, но не ожоги. Я всегда думала, что они бросаются в глаза.
Чарити улыбнулась. Образ Луизы, ее дружба с бабушкой и дедом начали проявляться в памяти.
– Наверное, я не замечала ожоги. У вас такие необыкновенные глаза. Я оторваться не могла. Думала, вы королевских кровей. А может быть, у вас в роду были русалки или феи?
Луиза откинула голову назад и рассмеялась.
– Нет. Все мои предки были местными рыбаками.
И все же ее всегда окружала таинственная аура, Чарити не могла такого забыть. Конечно, детские фантазии, тем не менее… Надо же, такая приятная женщина – и с физическим увечьем. Какая чудовищная несправедливость!
Если Луиза много лет дружила с бабушкой и дедом, она должна знать дядю Гарольда. Чарити никак не могла улучить момент и сообщить Луизе, что Гарольд здесь. И едва она открыла рот, как Далтон и Гарольд материализовались на верхней лестничной площадке и объявили, что дом готов к испытанию стихией. Все три женщины повернулись к ним.
Луиза выронила чашку и вскочила с места.
