– Я училась в колледже на последнем курсе и приезжала домой на каникулы. В перерывах между семестрами работала в медицинской приемной у своего дедушки. А у твоего отца дальше по коридору был педиатрический кабинет. Дедушка всегда хотел, чтобы я стала врачом, а потому пристроил меня стажером в приемную к твоему отцу. У твоего папы было прекрасное чувство юмора, и он необыкновенно любил детей.
– Да, мне все у нас говорят, каким он был добрым.
– Да, он был добрым и великодушным. Пожалуйста, никогда не упускай это из виду.
– То есть он изменил моей матери?
– Лишь однажды. У твоей матери тогда был новый курс медикаментозной терапии, и твоего отца она к себе не подпускала. Он ходил как в воду опущенный. А я тогда рассталась с парнем из колледжа. И так случилось, что у нас обоих настал момент, когда мы потеряли бдительность.
От слез у Либби перехватило горло.
– И где это случилось?
– В Вудмонте. Я забыла в кабинете бумажник, и он привез его мне домой. Бабушка с дедушкой оказались в отъезде, и дом был целиком в моем распоряжении. Я пригласила его войти, угостила пивом. И как-то все так быстро перешло от одного к другому… На следующее же утро я уволилась с работы, и в следующие полгода мы ни разу с ним не виделись.
– И ты с первого же захода понесла?
– Да. У меня никогда не было проблем забеременеть.
Либби шумно втянула носом воздух.
– Как жаль, что я этого не унаследовала.
– Мне тоже очень жаль. Когда мы с твоим отцом встретились осенью за ланчем, он говорил мне о твоих проблемах. Сразу должна заметить, Тед о нашей с ним встрече знал.
Либби прижала кончики пальцев к вискам.
– И когда ты сообщила моему отцу, что беременна?
– Я была уже на шестом месяце. Оливия настояла на том, чтобы я сообщила об этом отцу ребенка. И я позвонила ему.
– И что было после того, как ты ему обо мне сказала?
– Он немедленно приехал в Нью-Джерси, даже мысли не допуская, что я могу врать. Спросил, как я намерена поступить дальше, и когда я сказала, что подумываю отдать ребенка в приемную семью, он тут же заявил, что хочет тебя удочерить. Сразу я на это не согласилась, но чем ближе подходил срок родов, тем разумнее мне это представлялось. Так я всегда буду знать, где ты. К тому же я ничуть не сомневалась, что твой отец будет очень тебя любить.
– А моя мать знала о вашем грехе?
– Отец твой сказал, что ничего ей не рассказывал. Он не хотел сделать ей больно. К тому же он надеялся, что, отдав дитя ей на воспитание, сумеет как-то исправить нашу с ним оплошность.
– Да ну!
– Не стоит думать о нем плохо. Он в самом деле сделал все как лучше.
У Либби все тело словно онемело – как будто она заглотила целый галлон новокаина.
– Мне кажется, насчет моей матери ты ошибаешься. Она все знала.
Элайна насупила брови.
– Твой отец мне клялся, что она не в курсе.
– Она была проницательной женщиной, – с тоской покачала головой Либби. – А еще я помню: она постоянно возила меня в Вудмонт. Она частенько говорила мне, что это поместье – важная часть истории.
– Скорее всего, она говорила это в общих чертах.
– Нет, я так не думаю. Если бы она ничего не знала, то не стала бы меня так разодевать для поездок в Вудмонт и вообще так с этим суетиться. Мне кажется, она надеялась, что нас увидит твоя бабушка. Наверное, мама хотела, чтобы та знала, что такой человек, как она, способен достойно воспитывать ребенка.
Несколько мгновений Элайна хранила молчание.
– Едва ли твой отец даже подозревал, что она об этом знает.
– Она была умным человеком. И в итоге сумела это доказать.
– Может, и так.
Либби глотнула шипучей лимонной воды, с удовольствием ощутив, как ее терпкость пробилась сквозь сковавшую рот сухость.
– Благодарю за беседу, Элайна.
– Я очень давно ее ждала, Либби.
– Лучше поздно, чем никогда. – Горечь испортила ей привкус во рту. Либби закинула сумку на плечо и повернулась, чтобы уйти. – Провожать меня не надо.
– Я надеялась, мы поговорим с тобою дольше.
– Может, в другой какой-то раз. Но не сейчас.
– Ты в порядке?
– Что мне остается?
– Куда ты сейчас? – порывисто спросила Элайна.
Эта чисто материнская забота показалась Либби очень трогательной и в то же время досадной.
– Пока что без понятия.
– Либби, я собираюсь отдать тебе Вудмонт.
– Забавно это сейчас слышать. Прошлой ночью мне позвонила надравшаяся Лофтон и сказала, что ты намерена так распорядиться имением. Я велела ей пойти как следует проспаться.
– Я поговорю с Лофтон об этой ее выходке. Но суть все равно в том, что я хочу, чтобы Вудмонтом владела ты. Это имение принадлежит тебе.
– Вряд ли твоя дочь будет от этого в восторге.
– Она никогда не проявляла к Вудмонту ни малейшего интереса. К тому же попади поместье к Лофтон, она в считаные годы или разделит его на участки под застройку, или просто продаст целиком.
– Кто знает. А вдруг она тебя удивит?
– Я очень люблю Лофтон и знаю все ее сильные стороны и недостатки.
– А что, если я этого не хочу? – с вызовом спросила Либби.
– Но ты же хочешь?
Либби пожала плечами:
– Вот уж не знаю. Все может быть.
