– Да, конечно, завтра буду. Я в городе до вечера среды. Увидимся с утра пораньше.
– Уже с нетерпением жду.
Сэйди переключила у грузовика передачу, невольно поморщившись, когда мотор в ответ заскрежетал и стал чихать.
– И нечего делать такое лицо! Сам прекрасно знаешь, что сцепление иногда заедает. А еще я еле до педалей достаю.
– А теперь выжми сцепление до упора, – велел Джонни.
– Сама знаю. – Она поерзала на сиденье. Даже не глядя на брата, Сэйди знала, что он, как всегда, хмурится. – У меня ноги слишком короткие. Папа мне обычно бруски на педали подкладывал.
– Ну, а я не знаю, куда эти бруски подевались. Так что тебе лучше просто подрасти на пару дюймов, – хмыкнул Джонни. – Чтобы этот грузовик подольше продержался, им нужно управлять как следует.
Сэйди вновь пошевелилась на сиденье, с неудовольствием ощущая, как снизу поддувает сквозь щель в днище студеный воздух и холодит ей зад.
– Мне вообще не нравится, что нас где-то носит в рождественский сочельник, когда дома ждет мамин праздничный окорок, – проворчала она. – Я уже проголодалась.
– Ты мне это уже несколько раз сказала. А отец доктора Картера всегда в праздники платил мне шесть долларов за самогон вместо пяти.
– Шесть долларов! Я, наверное, и денег-то таких в руках не видела! Думаешь, его сын надбавит так же?
– Почему бы нет. Это же, можно сказать, традиция.
Перед поворотом на дорогу к поместью Сэйди переключилась на пониженную передачу, и мотор натужно взвыл. Джонни вновь нахмурился. Заметив это, девушка спросила:
– Не понимаю, почему так важно, чтобы именно я везла нас в Вудмонт?
– Чтобы привыкала сама водить машину.
– Зачем?
Джонни ответил не сразу.
– Меня какое-то время здесь не будет.
Изо всех сил сражаясь с рычагом, чтобы перейти на третью передачу, Сэйди не до конца уловила тяжелый смысл его слов. Лишь когда грузовик бодро покатил по проселку, она смогла переспросить:
– Что ты имеешь в виду? Ты что, уезжаешь?
– Я записался в армию.
– В армию?! Когда ты успел? – Фары освещали путь лишь на десяток футов, но Сэйди столько раз уже ездила по всем этим дорогам, что знала каждый их изгиб впереди.
– Неделю назад, когда делал доставку в Уэйнсборо. Им требовались мужчины, способные сражаться.
– Но зачем ты вообще это сделал?! Ты же слышал, как мистер Салливан говорил, что на войне нелегко.
– Видимо, потому что нелегко. Потому-то в армии так и необходимы люди вроде меня.
Сэйди резко развернулась к брату, зная, что все испытываемое ею потрясение сейчас написано у нее на лице:
– Ты необходим мне!
– Ну, не настолько сильно, как нашей стране. Следи-ка за дорогой.
Она снова сосредоточилась на свете фар, едва пронизывающем впереди тьму.
– И когда ты уезжаешь?
– Второго января.
– Что?! – вновь сверкнула она на него взглядом.
– Смотри на дорогу, – кивнул он вперед.
Тут грузовик прогрохотал, одолевая колесами небольшую рытвину, и Сэйди вновь переключила внимание на узкий свет фар.
– Но ведь это всего две недели!
– Я знаю.
Джонни уставился вперед, не сосредоточивая взгляд ни на чем и ни на ком – а в особенности на сестре. Казалось, в этот момент он чувствовал себя неловко из-за своего решения. Но челюсти у него были стиснуты так, что становилось ясно: он ни за что не передумает. Джонни порой делался таким упертым, что Сэйди в шутку даже обзывала его упрямым ослом.
– А нам с мамой что без тебя делать? – Вопрос ее был совершенно эгоистичным. Брат собирался на далекую войну, к которой Сэйди не желала иметь никакого отношения, и в первую очередь она забеспокоилась о себе самой.
– Вы вдвоем прекрасно продержитесь. Ты будешь по-прежнему гнать бражку и развозить самогон, мама – что-то кому-то шить, а я стану, как и Дэнни, каждый месяц присылать домой деньги.
– А ферма как?
– Ну да, тебе придется работать побольше. Но тут уж никуда не деться.
– Дэнни не присылает деньги и вообще домой не пишет.
– Ну а я буду. В армии платят больше, чем на фабрике в Уэйнсборо, к тому же не надо платить за дорогу туда-обратно.
– Это потому ты заставил меня сегодня сесть за руль?
– Чтобы как следует привыкла ездить сама.
Первый раз Сэйди водила машину, когда ей было двенадцать. Однако начальный ее урок вождения оказался внезапно коротким, закончившись тем, что она врезалась в стену амбара, пытаясь припарковаться. Отец и Джонни тоже на тот момент были в машине, и тот неприятный казус ей припоминали все последующие годы.
– Не думаю, что тебе так необходимо туда ехать. – Заклокотавшее под ложечкой чувство паники проникло теперь и в ее голос. – Твое место здесь.
– Сейчас я нужен на войне. Гитлеровцы и японцы уничтожают людей направо и налево. Кто-то же должен их наконец остановить!
– Но почему именно ты? Война уже забрала у нас Дэнни.
– И теперь там нужен я. Кто-то же ведь должен воевать.
