Страданье — ниже сухой травыи тише, чем детский вздох.Да, вещи, милый мой, таковы,какими их видит Бог. Зачем охотник и птицелов готовит свои силки? Господь на гребни морских валов пернатые шлёт полки.И крики чаек, и лай собакГосподь запирает в клеть.И вновь усатый, как сом, рыбакна землю бросает сеть. Не может больше он рыб дразнить, воздушной грозить тюрьмой… Лишь Бог решает — кого казнить, кого отпустить домой.И ты, мой друг, не ходи ко мнеи песен ты мне не пойпро то, что в пропасть, как в страшном сне,слепого влечёт слепой, что тело ночью теряет вес, дневные забыв труды… И вновь на землю глядит с небес слезящийся глаз звезды.<p>* * *</p>В этом мире беден и случаенжалкий плод пяти неверных чувств.Говорят, что хлебопашец Каин —друг наук и сеятель искусств.Авель мёртв. Беззвучно льётся время,словно с неба — жаворонка трель.Говорят, что Каиново семяприручило гусли и свирель.Важно не забвение, не память,а уменье молча слёзы лить.То, что ночью я должна восславить,может утром Бог испепелить.Только Бог — любовь, а не угрозаи спасенье от любых оков.Только солнце алое, как роза,смотрит из-за серых облаков.<p>* * *</p>В небесах облака — как льняные покровы,стали ягоды старше, а травы моложе,и роняют бесшумнолетящие совылёгкий хмель и малину на брачное ложе.Не тебе говорить о любви и печали,не тебе изъясняться возвышенным слогом.Ибо Слово, которое было вначале,снова сказано тихо невидимым Богом.Я губами ловлю невесомые капли,вылетает душа из обители тесной.Как по нотам, разыграны птичьи спектаклитам, в обители рая, на сцене небесной.Там из белого камня возводится город,но у этого города рушатся стены.Знаешь, видимый мир, словно сердце, расколот,а невидимый — клочьями облачной пенызакрывает вершины свои и провалы,где пока ещё Путь изгибается Млечный,но уже, словно солнце, становятся алыгубы Девы небесной в фате подвенечной…<p>* * *</p>
