Столь преисполненный добродетелями царь всегда в чертоге совета пребывал. И вот однажды из какого-то селения в царские покои пришел нагой йоги по имени Шантишила, с плодом в руках. Он, в чертог войдя, в руку царя плод вложил. Царь ему сиденье предложил и бетеля. А он, миг один просидев, дорогой своей пошел. Этим обычаем царю плод вручая, ежедневно пред его очи являлся.
Однажды из рук царя обезьяна плод выхватила и грызть начала. Оттуда драгоценнейший камень на землю упал. От его блеска великое сияние разлилось. Тут царь подивился. Царь сказал: «О аскет, великое сокровище это по какой причине ты принес?» Тут нагой аскет сказал:
Великий царь, много ведь великих драгоценностей в течение двенадцати лет в твою руку влагал я». Это услыша, хранителя кладовых призвал царь: «Эй, хранитель, плоды, принесенные этим аскетом и в кладовую брошенные, собери и принеси!» Хранитель кладовых их взял и принес. Когда каждый разрезали, увидели: все они драгоценных камней полны. И царь возрадовался. Потом царь, множество драгоценностей видя, молвил: «О аскет, все эти драгоценные камни многоценные чего ради ты принес? Ведь за один камень дать цены не в силах я. Чего же ты хочешь? Это поведай».
Йоги сказал:
Божественный, наедине тебе все поведаю». Царь всех отослал. Йоги сказал: «Божественный, в эту ночь перед новолунием на берегу реки, на великом месте сожжения трупов, заклинания творить буду. Когда совершу чары, восемь великих чудесных сил явятся:
Будь же моим помощником! Ночью с мечом ты, господин мой, один-одинешенек ко мне приди». На это согласился царь. Меж тем, все орудия взяв, аскет в ночь перед новолунием пришел на великое кладбище. А царь ночью черные одежды надел и туда же пошел.
И у йоги при виде царя от радости волосы встали дыбом. Йоги сказал: «О царь, в расстоянии пол-йоджаны отсюда, рядом с великим местом сожжения трупов, на ветви дерева-шиншипа мертвец висит. Туда пойди, мертвеца возьми и поспешно вернись. Если же заговоришь, то мертвец опять на дерево вернется». Эти слова услыша, полный несравненной решимости, царь к дереву-шиншипа пошел. Кладбища достигнув, не колебался. Там —
