Сад пленённых сердец полностью

Покуда они так беседовали, наступила ночь и послышался удар большого государева барабана. Тогда слуги зажгли фонарь, светильник, свечу и лампу, подаренные Исмой Мантри, опустили парчовые завесы, расшитые золотом, и разостлали драгоценные покровы. Царевна же воссела на позлащенный престол, изукрашенный самоцветами, и, окруженная царевичами, сыновьями везиров, дворцовыми девушками, служанками и кормилицами, принялась читать вслух некую повесть. И той повести, которую еще в прежние времена Исма Мантри преподнес царственному отцу Пуспы Ратны Кемалы, с наслаждением внимали все обитатели дворца, ибо слог ее был несказанно прекрасен и она содержала всевозможные наставления, что были произнесены в собрании мудрых. Столь сладостно звучал голос царевны, читавшей повесть, что все, кто ей внимал, не могли насытиться слушанием, однако, когда она дошла до наставлений раджам, с улыбкой спросила Санга Нинграт: «Разве встретишь на свете то, о чем говорится в повести?» От тех слов помрачнело лицо царевны, она косо взглянула на улыбавшуюся Сангу Нинграт и, закрыв книгу, удалилась в опочивальню. И сказала Тун Сетиа Варна: «Мало казнить тебя за такие слова, сколь приятно было нам слушать повесть сию». Сказав же так, последовала за царевной.

Вскоре все обитатели дворца опочили подле ложа царевны, оберегая ее сон, и тогда промолвил подсвечник: «Послушай, фонарь, отчего до сих пор не замужем все восемь твоих дочерей?» Китайский фонарь завертелся на своей нити так, что его колокольчики из безоаров дивно зазвенели, и ответствовал, кружась: «О подсвечник, нелегко выдать дочь замуж, ибо многими совершенствами должна обладать женщина. Недаром по-малайски именуют ее «перемпуан» и пишут сие слово шестью арабскими буквами — «па», «ра», «мим», «па», «вав» и «нун».

Услышав, что фонарь с подсвечником беседуют меж собой, царевна и Деви Рум Дираджа пробудились. Дочь Исмы Мантри приподнялась, уселась на ложе и стала прислушиваться. Подсвечник же, светильник, лампа и занавес в то время спросили: «О фонарь, поведай, в чем совершенства женщины, дабы мы узнали о них». Молвил фонарь: «Совершенство, имя коего начинается буквой «па», в том, что женщина должна подходить мужу и не говорить того, что он бы не сказал, дабы не было меж ними разлада». Услышав ответ фонаря, павлин вышел из сапфира и сказал: «Воистину справедливы речи фонаря, что напомнили мне такой пантун:

В нем же под словами «как подобает» следует разуметь — во всем подходят друг другу». Дивясь речам фонаря и пантуну павлина, царевна улыбнулась, а Деви Рум Дираджа вынула из уха серьгу и записала на ней все, что сказал фонарь.

Меж тем фонарь вновь заговорил: «Совершенство, имя коего начинается буквой «ра», в том, что женщина должна быть радушной, приветствуя мужа и привечая его слуг. Такая жена любезна мужу. А совершенство, имя коего начинается буквой «мим», в том, что женщина должна быть собой мила, дабы, когда муж взглянет на ее прелестное лицо, его душа преисполнилась страсти. Унылый же лик гасит страсть. Таково значение буквы «мим». Услышав те слова фонаря, молвил павлин: «Воистину справедливы твои речи. Слушая их, я припомнил царицу Балию Дари. При встрече с государем просветлело ее прекрасное лицо, и она молвила: «Нет у меня ничего, дабы тебе поднести, лишь прелестный лик и приветливое слово — мой дар повелителю». Сказали подсвечник, светильник, лампа и занавес: «Воистину справедливы твои речи, продолжи их — мы хотим слушать». Царевна же подумала: «Верно говорит фонарь; оттого и дядюшка главный везир не выдает меня замуж, что я не знаю пока о всех совершенствах женщины». И царевна весьма обрадовалась и более не дремала, слушая рассказ фонаря, а Деви Рум Дираджа записала все, что он говорил.

Меж тем фонарь продолжил свои речи и сказал: «Совершенство, имя коего начинается буквой «па», в том, что все дела женщины должны быть превосходны и приятны сердцу мужа. Тогда и все, кто их видит, прилепятся к ней душой. Таково значение буквы «па». Молвил павлин: «Воистину справедливы твои слова, что напомнили мне такой пантун:

Сказали светильник, лампа, подсвечник и занавес: «Справедливы твои речи, продолжи их, ибо мы хотим слушать».