Поммер бросает на бутылку враждебные взоры, и Анна, которая вся как натянутая струна, говорит себе мысленно: это промах, промах. Она несколько раз говорила Видрику, что отец ни капли вина не возьмет в рот, но Видрик, славный человек, только смеялся: какое сватовство без вина? Попробуй-ка утрясти дела в какой-нибудь канцелярии, если не напоишь чиновника хорошим казенным вином или не сунешь ему что-нибудь в лапу… Отец не чиновник, а идейный учитель, сказала на это Анна. Видрик снова рассмеялся. А сейчас…
И все же учитель остается вежливым. Он посылает девушек в баню за глиняными кружками. Их находят только две. Но и двух достаточно: из одной будет пить господин Кульпсон, вторая для матери и дочери, на двоих.
Неловкость прошла, по крайней мере на первое время.
Учитель сосет трубку, держа чубук в ладони, опираясь локтем о жернов.
Курит ли гость?
Нет, это занятие Фридриху Кульпсону не ведомо.
Хоть этим угодил, вздыхает Анна с облегчением. Хотя бы это по нраву отцу.
Но Поммер говорит:
— Лучше, если мужчина курит, чем пьет.
— Лучше уж, когда ни того, ни другого не делает, — неуверенно улыбается Кульпсон.
Поммера интересует, какую же должность гость занимает. Сначала Кульпсон сказал, что он землемер, а в сарае за столом выяснилось из разговора, что помощник землемера. Кто же он на самом деле? Опять же он, Поммер, слышал, что сын Кульпсона из Пуустузе служит в Тарту приказчиком в лавке…
Он сразу же берет быка за рога.
— Какая у вас должность? — спрашивает Поммер, посасывая трубку. — Говорили вроде, что землемером…
— Я был на очень многих должностях, — охотно отвечает гость. — Копья ломал, особенно много с отцом своим, он у меня человек старых взглядов, самовитый, не терпит новшеств. Землемером тоже был, но разве это такая уж серьезная должность. Знай бегай туда-сюда с шестом на спине, потрафляй помещику и хуторянам… Каждый норовит себе отхватить, надо быть ловкачом, не то проглотят с потрохами. Однажды такое случилось…
— Где вы теперь мерите? — обрывает Поммер Кульпсона. — Далеко от дома работаете?
— Работаю? Да нет, я сейчас… Работа, конечно, есть, но… — Кульпсон вроде смущается. — Землю мерить — работа тяжелая, требует железного здоровья, сильных ног, и потом еще перебирайся с места на место. Так это под конец надоедает, что даже на землемерный инструмент глаза не смотрели бы…
— Да, да уж, а если еще и с хозяевами переругиваться… — поддерживает Кристина молодого человека.
Поммер снова бросает взор на жену. Надо дознаться до всего!
— Милостивая сударыня, попробуйте и вы! — протягивает Кульпсон кружку. — Посмотрим, как он действует!
Кристина отведывает питья и ставит кружку обратно на стол. Нет, это не для нее!
— А вы давно уже знакомы? — спрашивает она.
— читает наизусть Видрик. Анна смотрит на него горящими глазами. Да, все было так, как сказано в стихотворении, — в мае.
Анна бросает через стол на отца хитрый взгляд и затем спрашивает у матери:
— А как вы познакомились в свое время?
Кристина оживляется.
— Батюшки, да это было так давно, кто помнит… Яан тогда помогал кистеру на сенокосе, а я служанкой на соседнем хуторе была… Однажды, не помню уже, что мне понадобилось, пошла я на Веэрику — был такой хутор, — прямая дорога шла краем сенокоса. Яан как раз клал сено в копну… Я испугалась его, глаза у него были острые, как посмотрит на тебя, будто кольнет… Да, испугалась, хотя пугаться было нечего… Молодая была… Когда шла обратно, дала мне хозяйка Веэрику миску со студнем, они теленка зарезали. Миска была завернута в старый выцветший платок. И вот, как только я увидела Яана на сенокосе, не посмела просто пройти мимо него. Пошла в обход, по опушке, кралась, чтобы Яан не увидел, и бросила узел в кустах крушины, сделала большой крюк, обходя Яана…
— Да, в обход пошла, задрав голову, вдруг я тебя съем, — усмехнулся Поммер.
— Дома хозяйка меня спросила, куда дела платок, я молчала и не знала, что сказать, подумаешь, какой-то платок, вот бы миску вернуть, ее надо будет отнести обратно хозяйке Веэрику. Вечером в сумерках пошла я на сенокос к кистеру, посмотреть, может, найду миску. Миска оказалась под кустом крушины, но — пустая! Яан, нечестивец, съел студень…
— Да, съел, — смеется Поммер. — У меня был с собой ломоть хлеба и нож. Заметил еще раньше, что это девчонка из Ассаку по кустам крадется… Потом подошел, смотрю — студень в миске в кустах!
Зачем она, думаю, сунула его сюда, студень скиснет от жары. И съел его. Шутки ради, конечно, не без этого… В воскресенье у церкви похвалил ее: мол, спасибо, Кристина, что принесла мне такой вкусный студень…
— Ты, Яан, скажи лучше, как на самом деле было! — посмеивается жена.
— На самом деле… Хороший был студень, но пронесло от него… Не сняли кровяную пену, когда варили.
Все развеселились, Поммер усмехается.
Пора приступать к делу.
