Эйлас пошатнулся и отступил на пару шагов. Отбросив в сторону стоявшую у него на пути Сульдрун, монах выбежал из часовни. Эйлас пустился вдогонку, но дородный проповедник проявил завидную прыть и уже выскочил за дощатую дверь в стене, крича изо всех сил:
– Стража! На помощь! Предательство! Убийство! Ко мне, помогите! Схватите предателя!
Из туннеля, ведущего к сводчатой галерее, с топотом прибежали четыре стражника – те самые, от которых Эйлас и Сульдрун прятались в оранжерее. Они окружили и схватили и Эйласа, и Умфреда:
– Что тут такое? Почему поднимаете шум?
– Позовите короля Казмира! – орал священник. – Не теряйте ни минуты! Этот бродяга изнасиловал принцессу Сульдрун – ужасное преступление! Разбудите короля Казмира, я говорю! Торопитесь!
Казмир еще не спал и лично явился на плац Урквиала. Задыхаясь от волнения, брат Умфред изложил ему свои обвинения:
– Я видел их во дворце! Я узнал принцессу с этим человеком – он бродяга, уличный разбойник! Я следовал за ними сюда, и – представьте себе такую наглость! – они потребовали, чтобы я их обвенчал, совершив христианский обряд! Я отказался наотрез и предупредил, что их прегрешение не пройдет даром!
Сульдрун, стоявшая у двери в стене, вышла вперед:
– Государь, не гневайтесь на нас. Это Эйлас, мой муж, мы обвенчались. Мы любим друг друга – пожалуйста, позвольте нам жить в мире и согласии. Если вы пожелаете, мы уйдем из Хайдиона и никогда не вернемся.
Брат Умфред, еще перевозбужденный событиями ночи, не мог молчать:
– Они мне угрожали! Я чуть не сошел с ума от страха, меня хотели убить! Меня вынудили засвидетельствовать языческий брак! Если бы я не согласился подписать свидетельство, бродяга проломил бы мне голову!
Король Казмир приказал ледяным тоном:
– Довольно, молчи! С тобой я разберусь позже. – Он обернулся к начальнику стражи: – Приведите Зерлинга! – Король повернулся к Сульдрун. Будучи в ярости или в сильном возбуждении, Казмир всегда говорил исключительно ровно и бесстрастно. Таким тоном он и обратился теперь к дочери: – Вижу, что ты нарушила мой приказ. Каковы бы ни были причины такого проступка, они не служат достаточным оправданием.
Сульдрун тихо сказала:
– Вы мой отец. Разве вы не хотите, чтобы я была счастлива?
– Я король Лионесса. Каковы бы ни были чувства, которые я испытывал когда-то, им положило конец твое пренебрежение к моим требованиям. Тебе известно, как и почему это произошло. А теперь ты завела любовника, безродного мужлана. Быть посему! Мой гнев не утолен. Возвращайся в сад; там ты проведешь остаток своих дней. Ступай!
Опустив плечи и не закрывая дверь в стене, Сульдрун вернулась в сад и спустилась по тропе. Король смерил Эйласа высокомерным взглядом:
– Твоя самонадеянность невероятна. Что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы поразмыслить о своей ошибке. Зерлинг! Где Зерлинг?
– Здесь, ваше величество! – вперед выступил стоявший за стражниками лысый приземистый субъект с покатыми плечами, густой темно-рыжей бородой и круглыми, словно удивленными глазами: Зерлинг, главный палач короля Казмира – человек, которого в Лионессе боялись чуть ли не больше самого короля.
Казмир тихо сказал палачу несколько слов.
Зерлинг надел Эйласу на шею петлю с поводком и повел его через Урквиал к Пеньядору, а затем вокруг этого мрачного здания, на задний двор. Там при свете полумесяца он снял с Эйласа петлю и обвязал ему грудь толстой веревкой. Эйласа подняли над каменным краем, за которым зияла черная пустота, и стали опускать – все ниже и ниже, глубже и глубже. Наконец ступни Эйласа ударились о дно. Веревка, упавшая в яму вслед за ним, стала лаконичным символом бесповоротности.
В глухом мраке царила полная тишина. В воздухе пахло влажным камнем с примесью разложившихся экскрементов. Минут пять Эйлас стоял и смотрел вверх, на далекое отверстие шахты. Потом он нащупал в темноте одну из стен – до нее было примерно шесть шагов. Нога его наткнулась на что-то твердое и округлое. Нагнувшись, Эйлас нащупал череп. Отойдя от скелета в сторону, Эйлас сел, прислонившись спиной к стене. Через некоторое время веки его устало сомкнулись, сон одолевал его. Он пытался не заснуть, потому что боялся того, что его ожидало, когда он проснется… Но в конце концов он заснул.
Эйлас проснулся, и опасения оправдались. Вспомнив все, что произошло, он закричал от отчаяния, не в силах поверить своему горю. Как после чудесного спасения с ним могла случиться такая трагедия? Слезы покатились у него по щекам, он спрятал лицо в ладонях и зарыдал.
Прошел час – Эйлас сидел, сгорбившись на корточках у стены, как человек сломленный и побежденный.
