— В таком случае, можно я возьму платье? Я могу заложить его по соседству. Там новая камера появилась…
— Ладно, забирай, — махнула рукой Марлоу.
Она сунула платье в сумку, чтобы Свифту было легче нести, и выпроводила его за дверь. Как только дверь за ним закрылась, Марлоу с облегчением рухнула обратно в кресло. Тод, запрыгнул ей на колени, вонзая острые когти в её бедро.
Что, по его мнению, он пытался этим сказать, отправляя ей приглашение на регату? Разве она не ясно дала понять, что не хочет брать это дело?
«Как в былые времена». Только подумав об этом, Марлоу захотелось что-нибудь разбить — так холодно и бесчувственно он швырнул ей в лицо их былую дружбу, или что бы это ни было.
Но факт оставался фактом: они действительно были друзьями. Или Марлоу была настолько глупа и одинока, что только воображала себе это. А Адриус был… Адриусом — обаятельным, пленительным и добрым, когда никто другой даже не удосуживался её заметить.
До тех пор, пока это не изменилось. Пока она однажды не посмотрела на него, а он не взглянул сквозь неё, словно её и не существовало. И самое ужасное было то, что ей потребовались недели, чтобы осознать это. Недели попыток снова привлечь его внимание, словно она пыталась поймать светлячка в стеклянную банку. Недели пробуждения каждое утро с надеждой, что именно сегодня он постучит в её дверь, подшучивая над ней и называя её «Минноу», и всё вернётся на круги своя. Недели мучительных размышлений, что же она сделала не так, или он просто заскучал с ней, или всё это с самого начала было игрой.
Даже сейчас это сводило её с ума, как зуд, который невозможно унять, сколько бы она ни убеждала себя, что это не имеет значения и, что важнее, ей всё равно.
Той же ночью Марлоу сидела за своим столом, перебирая миску с рисом и тушёными яйцами, заканчивая последние записи по делу Лунной Воровки.
Тод перевернул мусорное ведро и развлекалась тем, что гонял по комнате его содержимое, устраивая ленивую охоту. Он загнал кусочек мусора в угол у ног Марлоу и с рычанием набросился на него, громко его грызя.
С тяжёлым вздохом Марлоу подняла Тода, спасая смятый кусочек бумаги. И вдруг с ужасом осознала, что это было приглашение на регату. Она поставила ведро на место и затолкала бумагу обратно.
Марлоу вернулась за стол, но больше не могла сосредоточиться на своих записях. Её внимание постоянно возвращалось к приглашению, словно она была рыбой, а это был крючок с наживкой, готовый её поймать.
В приступе раздражения Марлоу снова вытащила его из ведра и потянулась за зажигалкой. Разгладив приглашение, она щёлкнула зажигалкой и поднесла пламя к нижнему углу. Неосознанно её глаза начали снова пробегать по изящному курсовому шрифту.
— Чёрт, — прошептала Марлоу в пустую квартиру. Она отложила зажигалку. — Чёрт.
Тремя широкими шагами Марлоу пересекла комнату и дёрнула застарелое покрывало, висевшее на стене у её кровати. С резким шорохом оно спало, открывая стену, на которой висели заметки Марлоу по куда более старому и мучительному делу:
Марлоу осматривала беспорядочную стену, усеянную разрозненными листами бумаги и неясными набросками, в то время как в ушах звенело. Наконец, её взгляд упал на карточку, приколотую в нижнем левом углу. Она была под списком вещей, которые, как Марлоу подозревала, исчезли из их комнаты в башне Вейл в день, когда пропала её мать.
На карточке, написанной её небрежным почерком, было сказано:
С дрожащими руками Марлоу приколола приглашение рядом с карточкой и обняла себя.
И завтра днём Марлоу должна была оказаться на нём.
Глава 5
Первое, что подумала Марлоу, прибыв на регату, было то, что она бы с радостью предпочла оказаться в «Слепом Тигре» в окружении сотни Медноголовых, чем здесь.
