– Кем он там мне был, – повторила с улыбкой Джульет. И вдруг замерла. – Он был…
– Что?
– Какая была дата на письме? – спросила она.
– На письме Мэри? О, февраль 1918 года. Кажется.
– О’кей. О’кей, – Джульет кивнула.
– Что такое?
– Просто у меня в голове крутятся какие-то догадки. Возможно, пустые. – Она бросила прощальный взгляд на картину, Олли запер за ними дверь, и они пошли к выходу. – В трубе лежала монетка в полпенни, когда домик сломался, – сказала она без всякой причины. – Она покатилась на пол. Я помню это. Кто-то бросил ее туда.
– Мне бы хотелось взглянуть на кукольный домик.
– Он пока в ремонте, но скоро его привезут. Слушай, врачи говорят, что Санди выпишут через несколько недель. Так что ты приезжай до этого, потом начнется бедлам.
Сэм остановился на ступеньках музея, а Джульет искала в сумке ключи.
– Дело за тобой. Пригласи меня.
Джульет обвела взглядом длинное, приземистое здание из белого камня, сверкавшее под весенним солнцем.
– Да ты просто приезжай так, без приглашения.
– Джульет, я уже стал англичанином. Я живу здесь давно. Я больше не хожу в гости без приглашения, я не говорю «извини», подразумевая на самом деле: «Уйди с дороги немедленно, или я убью тебя». Я даже нервничал, когда оставлял посуду у порога.
Она засмеялась и открыла машину.
– Как ты быстро учишься. Вообще-то… – Она погрызла ноготь. – Ко мне приезжают родители. И мне не хотелось бы никаких визитов, пока они останутся у меня.
– Я думал, что твои родители никогда тут и не были.
– Ну, они приезжают, чтобы мне помочь. Будут стоять у меня над душой и давать всякие советы, а потом отвалят. И ухитрятся готовить только такие блюда, которые мои дети не едят. Все это невероятно способствует релаксации.
– Сочувствую. Моя мама приезжала ко мне в прошлом году, когда я переехал в нынешний дом. Через три дня я стал каждый день ездить в пункт утилизации, просто чтобы что-то делать, и готов был покупать всякий хлам в «Оксфаме», чтобы было что возить в переработку.
– Это объясняет, почему у тебя в доме избыток мебели. Для переработки. Хороший ход, – сказала Джульет. – Ладно, скоро увидимся, и спасибо.
– Тебе спасибо, – серьезно сказал он. – Это было очень приятно.
Она улыбалась, когда встраивалась в плотный поток автомобилей…
Когда вечером Джульет вернулась домой из больницы, ее отец стоял среди овощных грядок и чесал в затылке.
– Гляди-ка, – проговорил он, ткнув носком ботинка рыхлую землю. – Я знаю, что к этому времени лук уже крупный, но у тебя он просто гигантский. Мы в Динаре и не мечтаем о таком. Тут почва другая. Плодородная. – Он оперся на мотыгу и улыбнулся дочери: – Как там сегодня Санди?
– Лучше, его уже сажают. – После долгого сна он капризничал и не хотел делать упражнения с Джанин, приятной сотрудницей-физиотерапевтом, чтобы укреплять мышцы на его здоровых руке и ноге, но Джульет считала, что ее родители не способны осмыслить всякие частности, это лишает их равновесия.
– Он должен больше двигаться, – сказала ей терапевт. – Я понимаю, что бедняжке тяжело. Санди? Давай мы с тобой пойдем и поищем Бима, ладно? Он куда-то убежал, и я знаю – он хочет, чтобы ты нашел его. Может, и мама пойдет с нами?
– Да, – ответил Санди и позволил осторожно поднять его с матраса. Джанин поддерживала его спину, а Джульет взяла его за здоровую руку. Ее восхищала бесконечная, безграничная доброта этих людей: терпение Джанин, Али, сиделки, которая присматривала за Санди в ночное время, когда он просыпался с плачем и звал Джульет, а она не всегда ночевала возле него. Восхищала его доктор Маллиген – она даже принесла видео ее детей и их щенка, чтобы показать Санди, говорившего, что он любит собачек.
– Завтра мы с бабушкой Элви съездим и посмотрим на него, – сказал ее отец, возвращаясь к своей работе. – Она сейчас в доме, готовит омлет к чаю.
– О, – сказала Джульет. – Замечательно.
Зайдя в дом, она услышала пение и запах стряпни. Вздохнула и пошла через столовую в кухню.
– Привет, мои дорогие! – крикнула она, слегка нервничая. – Привет, Фин, рада тебя видеть! Привет, Би, милая, привет, дорогая Айла, как дела у тебя в школе?
– Привет, мам, – сказала Би, оторвав глаза от телефона.
– Привет, Джульет, – сказала Фин. Она отложила майку, на которую нашивала полоску с вышитой на ней надписью «Мать Драконов». – Как там сегодня Санди?
Айла скрестила руки и угрюмо смотрела на мать.
– Тут зеленая штука, – сообщила она и кивнула на стоявшую перед ней тарелку.
– Мама! Как вкусно пахнет! – крикнула Джульет.
Ее мать стояла возле плиты «Ага» с лопаткой в руке и вытирала лоб. Прядь волос прилипла к ее лбу.
– Омлет
– Там в нем зеленая штука! – снова крикнула Айла из столовой. – КУЧА ЗЕЛЕНОЙ ШТУКИ, МА.
– Айла, – прошипела Джульет. – Пожалуйста, будь вежливой. Спасибо. Ешь свой омлет.
– Но там зеленая штука, ЗЕЛЕНАЯ…
– Не обращай внимания и будь вежливой.
– Дорогая моя, у твоих детей необычное отношение ко всему, что может быть полезным для них! – воскликнула мать с легкой истерикой.
