— На картах. И еще — в памяти. — Он подышал в сложенные горстью ладони. — Одна из странностей татуировок в том, что
Он перевел взгляд на меня:
— Что ты на самом деле делала в лагере?
— Все, чтобы выжить.
— Это включало и работу на японцев?
Ночь пахнула холодом. Долго длилось молчание, прежде чем я нашла в себе силы ответить:
— Я поставляла сведения Фумио. Сообщала ему, кто готовится к побегу. Сообщила, кто соорудил радио и где оно спрятано. Я по-прежнему получала свою порцию оплеух, зато меня кормили лучше. У меня были лекарства. Юн Хонг узнала. Молила меня прекратить это. Я отказалась.
Сова скользнула мимо веранды тенью утраченной памяти.
— Я предала ее. Я бросила Юн Хонг там.
Аритомо дотянулся до жаровни и открыл заслонку. Держа печку на локтях, дунул в нее: искры лавиной ринулись в ночь.
Поначалу я подумала, что звуки пальбы донеслись из воспоминаний, постоянно пытавшихся пробиться в мои сны, но грохот не стихал. Когда я открыла глаза, хлопки крошечных разрывов неровно расходились по сторонам. Я села в кровати. Белесый свет в комнате подсказал, что сейчас около семи утра. Через полураздвинутые двери я увидела Аритомо внизу, за
Аритомо, обойдя, встал впереди, прикрывая меня. Целившийся двинул его прикладом в скулу, от удара его голова дернулась в сторону.
Они разнесли весь дом, перевернули все шкафы, побили всю посуду на кухне. Я надеялась, что А Чону не причинили никакого вреда, потом вспомнила, что было воскресенье и его нет на плантации.
Удовлетворившись тем, что отыскали всю имевшуюся в доме провизию, К-Ты погнали нас пешком в Маджубу, выбрав тропу, которой так часто пользовалась я. Джунгли были наполнены зудом насекомых. Вскоре я различила между деревьями знакомые склоны, поросшие чаем. Металлические ворота в селении рабочих были распахнуты, мужчины вместе с семьями стояли коленопреклоненными на траве под охраной вооруженных К-Тов. Малайцы из «домашней гвардии» лежали лицами в землю, не двигаясь. Ниже по земляной дороге К-Ты выносили из кооперативного магазина мешки с рисом и коробки с консервами. Проходя мимо медпункта, мы увидели, как другие вояки набивали джутовые мешки лекарствами и перевязочными материалами.
Ворота, защищавшие Дом Маджубы, были взломаны. Стены и входная дверь дома испещрены пулями, ставни сорваны с петель. По всей лужайке валялись искромсанные стрелиции. В самом доме желтый деревянный пол был усыпан осколками стекла, кусками штукатурки и дерева, которые хрустели под ногами. Свет вонзался внутрь сквозь сорванные ставни и порванные сетки. Воздух разъедал запах пороха, смешанный с другим зловонием: на полу в коридоре, рядышком, лежали, вытянувшись, риджбеки Бруллокс и Биттергаль, кровь из ран на их животах натекла целой лужей, залив им морды. В столовой мы увидели Магнуса и Эмили, стоявших на коленях. Когда мы вошли, они подняли головы, кровь стекала из раны на лице Магнуса. Чьи-то руки силой поставили нас на колени рядом с хозяевами дома. Из кухни в конце коридора до меня донеслись рыдания слуг.
— Я командующий Йап, — произнес человек с благородным лицом ученого.
«Уж не был ли он учителем, — подумала я, — до того, как выступил против правительства с оружием в руках?»
— Какого черта вам надо? — буркнул Магнус.
Один из К-Тов ударил его прикладом по голове. Магнус покачнулся на коленях, но удержался. К-Т замахнулся еще разок ударить его, но тут Эмили закричала:
— Перестаньте! Перестаньте!
— Вы — две
Он щелкнул пальцами. Женщина из К-Т подтащила за волосы поближе к нам какого-то мужчину и пинком отправила его на колени. Все его лицо распухло, покрылось кровью и грязью.
Йап обратился к Аритомо:
— Один из ваших. Вот этот самый Иноки сражался в наших рядах с тех самых пор, когда его страна проиграла войну. Но вот теперь он желает сдаться, желает отправиться домой. — Командующий присел на корточки и приблизил лицо к лицу Аритомо. — В джунглях каких только странностей не наслышишься. Столько всего странного! Иноки поведал нам об украденном вами, джапами, золоте. Оно скрыто в этих горах, утверждает он. Так что мы даем ему шанс отыскать, где оно находится.
— Должно быть, плохи ваши дела, если вы стали верить в сказки, — сказал Аритомо.
Иноки на коленях подполз к Аритомо и заговорил с ним по-японски:
— Слухи, Накамура-сан, вы должны были их слышать… — Слова лились из него в грязном потоке страха и истерии. — Если вам что-то известно об этих слухах, расскажите этим людям! Прошу вас…
Аритомо отвернулся от него и поднял взгляд на Йапа:
— Я садовник, а не солдат.
— Золото Ямашиты.
