С тех пор бизнес ехал в основном на инерции. И пилила Егора теперь только маменька.
А ведь все они, оба друга и жена, оставались рядом до последнего дня. Обсуждали будущие проекты, зная, что их не будет. Улыбались. Планировали. Смотрели ему в глаза.
Что там предлагал Ныряльщик? Мир, где нет лжи? Ну да, конечно.
Принесли заказ. Овсянка явно была пакетированной, быстрого приготовления. Гррр!
Егор представил диалог с официантом в мире, где нет лжи:
– А вот у вас в меню овсянка на молоке. Она вкусная?
– Нет. Склизкая дрянь с торговой накруткой в триста процентов.
– Фу-у!
– Чего фу еще? Тоже мне, цаца выискалась! Не нравится – вали домой и сам свари себе овсянку! Расселся тут с самого утра, покурить не даёт!
И строка в меню: «Каши, при виде которых твоя мама упала бы в обморок».
Разумеется, Егор больше не зашел бы в это заведение.
Он отодвинул тарелку и принялся за кофе. Конечно, всё будет культурно. Официант подойдет, с дежурной улыбкой спросит, понравилась ли еда, хотя будет видеть полную тарелку. Егор кисло ответит, что да, спасибо. И будет обходить это кафе стороной.
В общем, результат тот же, разница только в выражении лиц. Прав Ныряльщик, коммуникации выстроены вокруг вранья.
И что, иначе нельзя?
Егор одним глотком допил кофе и поднялся.
Дурацкий сон.
Сосредоточенный мужик на реактивном ранце нарезал вензеля вокруг воинственно вопящей негритянки. Она размахивала автоматом и ругалась, брызгала слюной, страшно выпучивала глаза – казалось, они сейчас выпадут из глазниц и покатятся по камням, подпрыгивая, как шарики для пинг-понга. Сотни длинных косичек прыгали по плечам негритянки, как живые.
– Это что? – ошалело спросил Егор, не ожидая ответа, и осознал, что висит в молочной пустоте.
– Это кто. Это Персей, убивающий Горгону, – отозвалась пустота голосом Ныряльщика.
Что-то шевельнулось в памяти Брянцева, и он поскреб виски.
– А что она ему сделала?
Пустота недолго молчала, клубясь туманом, потом ответила:
– Ничего. Это ей сделали. Отобрали бизнес, подставили, обманули, оболгали, вдобавок изнасиловали, а теперь вот убивают. И что ты думаешь – все вокруг будут считать, что свершилась справедливость. Потому что важно лишь одно – кто рассказывает и как.
Брянцев нахмурился. Память наконец расшевелилась и что-то исторгла.
– Где Персей взял реактивный ранец? В его мире не было реактивных ранцев. И автоматов. И…
– Кто тебе сказал, что он сейчас в своем мире?
Егор замер с открытым ртом, а Ныряльщик его добил:
– Собственно, реактивных ранцев там тоже не было. У него были реактивные наголенники и подмышечники. Да и автомат – не вполне. Но ты всё равно не смог бы представить то, чего в твоем мире нет, так что не бери в голову.
– Ты все-таки кто такой?
Пауза.
– Ныряльщик.
– Я уже слышал. Глупое прозвище.
– Если тебе больше нравится, можешь называть меня Дьяусом или Зеусом. Но из тех имен, которые твои прапращуры давали моему предку, лично я предпочитаю Ныряльщика.
– Твоему предку? Слушай, я не спрашивал, как тебя зовут. Я спросил, кто ты.
Пауза.
– Когда-то мой предок прилетел на эту планету на корабле «Утка». Люди тогда были совсем дурными и дикими. Из его историй о бесконечном множестве других галактик, в которых, как в океане, плещутся планеты- песчинки, люди не поняли почти ничего, и эта история породила один из самых расхожих…
– В общем, твой пра-пра-пра-кто-то – открыватель Земли.
– Нет. Еще раньше прилетал корабль «Гагара», но приземлился неудачно, кажется, ухнул в океан, а обшивка регатных кораблей…
– «Утка», «Гагара». Зоопарк. – Брянцев отвернулся от того места, откуда, как ему казалось, раздается голос, и стал наблюдать за виражами мужика на джетпаке.
– Дань традициям, – Егору показалось, что в голосе Ныряльщика звучат смущенные нотки. – Ежеэпохальные полеты по отдаленным галактикам. Иногда удается найти планету, где зарождается разумная жизнь. Ну, знаешь, как люди иногда отправляются в горы с одним ножичком и, быть может, встречают там горных коз. В общем, это мало кому интересно, но все-таки бывает.
Еще пауза. Негритянка визжит и впустую дергает затвором.
– Значит, мы опять во сне.
– Да. А что, ты случайно закинулся снотворным посреди дня?
Егор что-то вспомнил, хотя уверенности не было.
– Да, я… Я, кажется, хотел спросить, как это возможно. Ты что-то мне обещал.
– Другой мир.
– Теперь вспоминаю. Это же шутка?
