Теперь остается только наблюдать, как люди станут ошалевать от историй о новом мире. Как потянутся туда вслед за Егором, как постепенно рассосутся по десяткам чужих планет и напрочь потеряют связь со своей. Обезьянничанье – страшное дело, да мир, что я покажу Брянцеву первым – он ведь действительно хорош и правдив!
Люди познакомятся с новыми формами жизни, которые прежде считали сказочными. Вспомнят романтику огромного белого пятна на карте. Увидят и смогут изучать то, что на Земле называют магией. У них будет сколько угодно свободного пространства для расселения и никаких кредитов, понедельников, будильников…
Человечество выйдет за пределы матери-Земли, о чём так долго говорили все. И массово спутает туризм с эмиграцией.
А когда люди уберутся отсюда, оставив в покое дата- центры, мы сможем сосредоточиться на новой задаче, которая нас интересует куда больше, чем этот отработанный материал. Мы наконец узнаем, способен ли искусственно созданный разум творить свои собственные мифы.
И на что они будут похожи.
Самое почитаемое дерево в Африке, еда, питьё, лекарство и дом одновременно. Даже упавший баобаб будет жить, если хоть один его корешок останется в земле.
– Раз попугай. Два попугай, – считал Ник Красавчег.
В клетке на барной стойке «Зажигалки» щебетали два неразлучника. Еще вчера их не было, а сегодня появились. Когда мы спросили у Марка Щупальцы, откуда они тут, он развел руками. Мол, откуда я знаю. Утром пришел, а они уже тут. И что самое любопытное, он совершенно не удивлялся появлению попугаев. Словно каждый день в его жизни происходит что-то необъяснимое. Правда, о чем я говорю, у нас на Большом Истоке каждый день творятся чудеса, так что мы просто устали чему-либо удивляться.
– Это не попугаи, а демоны. Зуб даю. Предлагаю провести экзорцизм, – предложил Зеленый и, видя, что его предложение не нашло поддержки, возмутился. – Вообще, меня кто-нибудь слушает?
– Да кому ты сдался, – ответил Ник Красавчег. – Ты лучше наливай давай, а то зачем мы тут с тобой хороводы водим.
Я сохранял невозмутимое молчание. Молчание, оно тоже ведь разное бывает. Можно молчать грозно, можно выразительно, можно с насмешкой или с ехидцей. Я молчал невозмутимо. Так, чтобы никто не догадался, о чем я сейчас думаю.
А думал я, как ни странно, о попугаях. Чудеса чудесами, но откуда они все же взялись на барной стойке. Такое ощущение, что их кто-то забыл. Прямо так, в клетке. Правда, Марк Щупальцы божился, что никто к нему с попугаями не заходил, соответственно, и забыть их никто не мог.
Загадка.
Правда, стоит ли эта загадка моего внимания, вот в чем вопрос. К тому же мы сегодня на отдыхе. В кои-то веки решили просто расслабиться, посидеть за кружкой пива, так, чтобы никто не трогал, и пусть провалится весь остальной мир в тартарары.
И тут, на счастье, нам попался Зеленый. Он нам давно задолжал, сколько раз его задницу спасали от неприятностей. Настала пора платить по счетам. Вот только Зеленый нашей встрече не обрадовался. На ровном месте лишиться всех своих денег. Ведь если мы решили выпить, то выпьем обязательно и одной кружкой явно не ограничимся.
– Скажи, Ник, а как там вдова Чернусь? Что-то давно ничего о ней не слышно? – спросил Марк Щупальцы, наклоняясь к Красавчегу через стойку.
– Она дала мне отставку. У нее сейчас другой фаворит, – отмахнулся Ник. – Да это и к лучшему. Очень уж она придирчивая. И это нельзя, и то не так.
– Вспомнил! – неожиданно вскрикнул Марк. – Вспомнил. Точно, и как я мог об этом забыть. Несколько дней назад тут один тип терся. Мы с ним перекинулись парой слов. Оказался мужик толковый, только дерганый очень. Вот в разговоре с ним я сказал, что неплохо было бы как- то разнообразить наше заведение. А то скучно как-то, все приелось. Может, завести какую-нибудь живность. Собаку там, или лучше попугаев. Но я точно уверен, что не говорил об этом вслух. И вот тут попугаи нарисовались.
– У тебя появились тайные поклонники, Щупальцы. Гляди, чтобы Провокация не заподозрила чего, а то ведь оторвет все самое важное, а руки узлами завяжет, – рассмеялся Ник Красавчег.
Зеленый поддержал его задорным смехом.
Я лишь улыбнулся.
Вечер катился по накатанной колее.
Два дня спустя встретил я на улице Зеленого. Он, как увидел меня, попытался перейти на другую сторону улицы. Его понять можно: в тот вечер мы раскрутили его на пару тысяч. Больше у него на кармане все равно не было. Но потеря последних денег сказалась на нем удручающе. Зеленый потерял аппетит, совсем загрустил, и говорят, залег на дно. Больше не колобродит и не буянит, даже его ближний друг Злой огорчился такой перемене и объявил, что если мы не вернем прежнего Зеленого, то он объявит всем джихад. Правда, сказал он это на пьяную голову, но все же сгоряча. Поскольку Ник Красавчег его тут же упрятал в карцер на трое суток.
