Событиям, которым предстоит быть описанными ниже, предшествовала старая, трехлетней давности история, почти забытая, но, как оказалось, завязанная со всем последовавшим спустя три года в один весьма сложный узел, и я просто вынужден ее сейчас вспомнить…
Это когда Сухов по прозвищу Чучмек на свой старый, паршивый, столетний мопед выменял самый настоящий корабль…
Дело было так. Сухов стоял на берегу и ловил на удочку рыбу. Рыба не ловилась, но Сухов все равно ловил. А в это время мимо проплывал корабль, а если точнее – баржа, здоровенная такая баржища класса «река – море». И, сделав вдруг резкий крен, она направилась в сторону Сухова. Сначала он стоял и смотрел, а когда железный нос баржи пополз по песку и дальше по траве, прямо на него – Сухову пришлось спешно подхватить свою удочку и лежащий рядом мопед и отбежать на безопасное расстояние. Осторожно, негодуя, он наблюдал, как спустился по железной лестнице на землю и направился к нему, слегка покачиваясь, человек. Он был строен и красив – в черных клешах, тельнике под расстегнутым бушлатом и сдвинутой набок капитанской фуражке с крабом.
Человек к себе располагал.
Широко размахнувшись и сочно поздоровавшись ладонью о ладонь, он представился:
– Фамилия Гаврилов, прозвище Альбатрос.
– Фамилия Сухов, прозвище Чучмек, – ответно представился Сухов.
– Нерусский? – удивился Альбатрос.
– Да нет, просто я в Средней Азии долго жил. Вернулся, меня и прозвали, – объяснил Чучмек.
– А деревня как называется?
– Деревня Малые Иваны, – доложил Чучмек.
– А Большие где? – спросил гость и засмеялся. (Был он навеселе, вот и было ему весело.)
– Большие водой залило… Давно уже… Когда плотины стали строить, – терпеливо объяснил Чучмек.
Альбатрос вздохнул, плюнул на землю, растер ногой плевок и, становясь серьезным, предложил:
– Слушай, Чучмек, давай меняться! Я тебе свою посудину, а ты мне свой мопед плюс бутылку водки.
Сухов посмотрел на баржу, потом на капитана и спросил недоверчиво:
– А она что, твоя личная?
– А чья же еще? – обиделся Альбатрос. – Документы в кармане. Когда порт делили, мне моя и досталась. Я на ней механиком начинал. Да возить сейчас нечего, ну, я ее на Дальний Восток и погнал, корейцам хотел продать. А плыть решил реками – страну захотелось посмотреть. Посмотрел – больше не хочу… Хохлы достали на Днепре! В Москве, правда, отдохнул, погулял в порту пяти морей. Но все равно – не могу больше! «Россия, нищая Россия!..» А главное, без моря не могу, без моей седой Балтики… Плачу, а слезы – они… соленые… Понимаешь, Чучмек?
Сухов облизнул пересохшие губы.
– У меня нет водки, – тихо сообщил он.
– Без водки… – Альбатрос решительно помотал головой.
– У меня мопед тоже хороший, – Чучмек попробовал все же поторговаться.
– Без водки – нет! – отрезал Альбатрос, и Чучмек испугался.
– Подожди немного! Подождешь? – с надеждой спросил он.
Альбатрос посмотрел на свои роскошные наружные часы и объявил:
– Пять минут, засекаю…
И Чучмек услышал стрекотанье секундной стрелки.
С треском и грохотом подлетел он на своем мопеде к сельмагу и, топоча сапогами, влетел внутрь.
– Ты еще на своей керосинке сюда въехай! – заругалась продавщица Катя.
Кроме нее там еще была почтальонка Тося. Женщины, конечно, понимали, что ему нужно, и смотрели насмешливо.
– Девчата, – хрипло обратился к ним Сухов.
– Были девчата, – парировали Катя и Тося и засмеялись.
Не затихающие ни на мгновение секунды застучали громче и чаще.
– Чего они только за бутылку не сделают?!
– Родину продадут, – комментировали бабы нормальную, в общем-то, ситуацию, раздувая, как всегда, из мухи слона.
– Продашь родину-то? – спросила Катя насмешливо, а внутри, как она потом рассказывала, у нее все похолодело.
– Куплю! – выпалил Чучмек.
– Не дам, в долг не дам! – закричала Катерина, потрясая над головой разбухшей замусоленной тетрадью. – Вот они. Ваши долги! Меня за вас посадят скоро.
Отчаяние охватило Чучмека, он цапнул с прилавка самую большую гирю и попытался разбить ею свою голову. Бабы завопили и остановили удар.
Чучмек смотрел то на баржу, то на улетающего вдаль на его дымящемся мопеде Альбатроса и – не верил своим глазам. И даже когда секунды перестали молотить в мозгу, все равно не верил. Поверил он лишь тогда, когда на берегу собрались односельчане, потрясенно смотрели на корабль и обменивались вполголоса мнениями.
– Говорила утром: «Сходи рыбки налови». Нет, тебе бы все лежать!
– «Родина-5» – хорошо… Это у евреев только Родина-1 и Родина-2. А тут Родина-5 – хорошо!
– Ну и зачем она тебе?
Чучмек не был готов к подобной постановке вопроса.
– А вдруг пригодится? – высказал он робкую догадку.
Такая история случилась три года назад, а теперь перейдем к событиям, происшедшим…
Три года спустя…
Ранним утром поздней осени над Малыми Иванами пролетела диковинная птица – немного меньше петуха, но много ярче самого из них нарядного. На улице в тот момент не было ни души, за исключением четы Румянцевых – продавщицы Кати и мужа ее Мякиша. Это была самая благополучная, самая зажиточная семья в селе, их иногда даже называли кулаками.
