Это – успех. Это – победа. И дети и взрослые аплодируют, отбивая ладоши, кто-то сидит, кто-то стоит, а Сталина Ивановна сделала пальцы колечком и свистит.
– Браво, – кричит девочка Аня.
Олег растерян, и тогда Анна ладонью наклоняет его голову – первый в жизни поклон.
82. Дом Мурашкиных. Ночь
Кузьмич и Анна сидят за накрытым столом. Чашки с остывшим чаем. Руки обоих лежат на столе. Они смущаются, как будто только познакомились.
– А вы помните свой выпускной? – спрашивает Анна.
– Да какой… Я же из школы сбежал, – говорит Кузьмич.
– А я очень хорошо помню… – Часы бьют два часа. – Я уже волнуюсь…
– Не волнуйтесь… Обещали привезти… Сама Сталина обещала…
Они замолкают, прислушиваясь к тишине.
83. Там же. Тогда же
Тихо. Их руки рядом. Кузьмич страстно жаждет притронуться своей рукой к ее руке, но не решается. И тогда она, современная женщина, кладет свою ладонь на его. Некоторое время они молчат замерев, удивленно и радостно переживая совершенно новые чудесные ощущения, но тут же Кузьмич вспоминает, что он мужчина, и кладет свою ладонь сверху. Анна смотрит благодарно. Кузьмич улыбается, в глазах легкая укоризна.
– Значит, все-таки не Иоанновна, а Ивановна? Анна Ивановна?
Анна кивает и улыбается:
– Всех училок так зовут?
Кузьмич делается вдруг серьезным.
– Аня, – говорит он очень серьезно.
– Что? – очень серьезно отвечает она.
– Я люблю вас…
84. Там же. Тогда же
Так они и сидят – рука в руке – молча и не двигаясь, не решаясь потревожить свое неожиданное счастье. И даже когда на улице раздается звук мотора подъехавшей машины – не слышат. Дверь неожиданно хлопает, на пороге вырастает Олег. Анна и Кузьмич испуганно вскакивают, по-детски пряча за спиной руки.
– Поздравляю! – неожиданно кричит Олег.
Кузьмич и Анна смущенно переглядываются, но не успевают поблагодарить, потому что на самом деле это было не поздравление, а упрек.
– Рассвет начинается, а вы тут сидите! – кричит Олег.
85. Дом Мурашкиных. Рассвет
Они сидят втроем рядышком на крыше, присутствуя при чуде рассвета. Солнце поднимается плавно и торжественно. Тихо, но в душах этих троих звучит та музыка… Солнце поднимается выше и выше и вот уже целиком вырастает над землей. Кузьмич щурится и ежится от утренней прохлады. Анна с трудом сдерживает зевок. А Олег сидит, подавшись вперед, и, похоже, готов сидеть так еще.
– Ну, всё, сынок, кончилось кино, – осторожно говорит Кузьмич.
Олег смеется.
– Что ты, папа, это же рассвет! Все только начинается!
И, запечатлев все произошедшее, камера стремительно поднимается вверх, уменьшаясь, изображение застывает и, поднимаясь в небесную высь, уменьшается до малюсенькой точки, как посланная Богу фотография.
