Старшая: И даже на поминках. Но мы надеемся, что вы вместе с нами исполните последнюю волю нашего покойного супруга.
– В чем же она заключается? – осторожно интересуется Анна.
Старшая: Исидор завещал всем своим бывшим женам развеять его прах в акватории одесского порта, где он начинал жизненный путь.
Анна усмехается:
– Куда что делось, а чувство юмора у Исидора осталось. – Она указывает взглядом на урну. – А это, значит, он?
– Он. – Старшая всхлипывает, средняя сдерживает рыдания, младшая пускает слезу.
– Мы взяли его с собой, чтобы, глядя ему в глаза, вы не смогли отказать, – говорит она.
– Легко, – говорит вдруг Анна, глядя на урну с прахом своего бывшего мужа, и тут же переводит взгляд на женщин. – Какая я ему была жена… А уж вдова и вовсе никакая… Нет, девочки, насчет праха я – не в доле. Извините, мне некогда…
Анна поворачивается к зеркалу. Охрана оттесняет вдов, но вдруг Анна их останавливает:
– Стойте? Что у вас за помада?
Каждая из женщин думает, что вопрос обращен именно к ней, и начинает что-то объяснять, отчего тут же возникает гвалт.
– Да у вас, у вас, – указывает Анна на молодую.
– У меня? – радуется молодая. – Специальная серия «Прощай-прости» – на смерть мужа или любовника. Видите, здесь по краям траурная кайма, но цвет в целом радостный.
– Дайте-ка, – просит Анна.
Молодая торопливо передает урну старшей, но та ее не берет, считая, видимо, что это должна сделать средняя, и от этой неразберихи чуть не случается непоправимое. Урна падает, но у самого пола вдовы успевают ее подхватить.
– Блин, чуть не грохнулся. – Молодая вытирает со лба пот, вынимает из сумочки помаду.
– Говорите, «Прощай-прости»? – с сомнением спрашивает Анна.
Молодая кивает.
– У вас герпеса нет?
– Сроду не было. Да вы не думайте, я за время траура еще ни разу ни с кем не целовалась.
Вдовы, включая Анну, с уважением смотрят на молодую.
21. Спортивный зал. Тогда же
– Анна! Анна! Анна! – дружно скандирует зал.
И Анна выбегает на сцену.
Аплодисменты, шум, визг, свист.
– Здравствуйте, любимые! – кричит Анна в микрофон.
Аплодисменты, шум и визг делаются сильнее.
Анна успокаивает их движением рук и, всматриваясь в зал, продолжает:
– Вас так много, и вы так прекрасны, Анны Сапфировы, что может быть, я здесь лишняя?
– Не-ет! – радостно не соглашается зал.
– Ну, хорошо, с чего начнем? – Анна смотрит на Толстого.
– Анна Ивановна, ваши горячие поклонницы и поклонники собрались здесь, чтобы накануне вашего мегагала-тура «По России с любовью» пообщаться с вами, задать вопросы, поговорить…
– Вопросы? Пожалуйста! – охотно предлагает Анна.
Вверх тянутся руки и таблички с названием городов.
– Говорят, что вы будете сниматься в исторической ленте «Императрица Анна Иоанновна». А в какой роли? – интересуется маленькая и худенькая копия Анны.
– Разумеется, в роли императрицы, – с улыбкой отвечает Анна.
Аплодисменты.
– Это правда, что вы на новоселье олигарха отказались от гонорара в миллион долларов? – спрашивает толстая копия Анны.
– Миллион? Кто вам сказал?
Анна смотрит на Толстого. Тот смущенно опускает голову. Анна качает головой. Смех.
– Не миллион, поменьше, но – отказала… – говорит Анна.
Аплодисменты.
Следующий вопрос задает еще один двойник Анны, немолодая женщина. Голос пожилой, но задорный.
– Анна Ивановна, вы так много работаете, играете, выступаете, выступаете, выступаете… Скажите, откуда вы берете столько сил?
Анна улыбается.
– У меня молодой муж!
На этих словах из-за кулис выбегает Илья. Он в спортивном костюме олимпийской сборной России. В зале визг и свист, даже больший, чем при появлении Анны.
– Чемпион Вселенной по бодибилдингу Илья Муромский! – кричит в микрофон Толстой.
Илья расстегивает молнию, сбрасывает куртку и демонстрирует свои умопомрачительные бицепсы.
В зале вопль и вой.
Илья делает вид, что хочет снять штаны, и от этого одной из лже-Анн становится плохо, она теряет сознание, и ее выносят.
– Ну что ты наделал? – укоризненно спрашивает Илью Анна.
– Я не хотел, – оправдывается он.
– Представляю, что было бы, если бы ты хотел! – говорит Анна и подмигивает в зал.
Эти слова вызывают в зале не коллективный восторг, а почти коллективный оргазм.
– Мне уйти?! – спрашивает Анна, но неистовство продолжается.
– Мне уйти?!
Ответа нет, но становится тише.
– Уйти? – в третий раз кокетливо спрашивает Анна и неожиданно отчетливо слышит в ответ крик:
– Уйдите!
22. Там же. Тогда же
В зале тихо. У стены стоят строгого вида юноша и девушка в очках.
– Вы же умная, вы же понимаете, что должны уйти?! – кричит девушка, обращаясь к Анне. – Неужели вас, Анну Сапфирову, не унижают дутые скандалы в желтой прессе, фиктивный брак с этим резиновым мальчиком и такие вот сборища проплаченных придурков? Вы думаете, от вас сходят с ума и падают в обморок? Да вы выйдите на улицу – на вас никто не обратит внимания! Уйдите, Анна Сапфирова, сами уйдите!
В глазах Анны растерянность. Толстой, Сурепкин и Илья растеряны тоже.
Девушка замолкает, и в зале повисает мертвая тишина.
