Они сидят за столом.
– Меня одно шампанское не цепляет, – сообщает Кузьмич. – Я с вашего разрешения – ерша.
– Пожалуйста, – пожимает плечами Анна.
– А вам?
Анна отчаянно машет рукой:
– Валяйте!
– Дорогая Анна Иоанновна! Я хочу выпить за вас, потому что вы… – торжественно начинает Кузьмич, но Анна его останавливает:
– Давайте за вашего сына…
– За Олежку!
Они чокаются, выпивают, закусывают яичницей.
Анна: Скажите, а что, ему никак нельзя помочь?..
Кузьмич мотает головой.
– Может быть, существует какая-то дорогая операция? Деньги…
– Если бы деньги… Я бы денег достал. Да дом наш, земля, она теперь очень больших денег стоит, а если бы не хватило, я бы органы свои продал, которые еще более-менее. Печень у меня никуда, а почки хорошие. Сердце больное, зато легкие отличные. Да я бы кожу, шкуру свою зулусам на барабаны дал, чтобы только он видел! Знаете, что самое обидное? Что у меня зрение – без очков читаю и нитку в иголку вдеваю. Вот вам и наука – всё пересаживают, а глаза – нет!
На глазах его выступают слезы.
Анна опускает глаза.
67. Там же
Веселые и чуточку пьяные Анна и Кузьмич сидят рядышком на диване перед телевизором. Кузьмич показывает Анна фотографию:
– Это весь наш экипаж. Это – капитан, это – боцман Кошкин, а это – я, старший матрос.
Анна смотрит на Кузьмича с уважением:
– Наверное, непросто стать старшим матросом? Как ими становятся?
Кузьмич скромно пожимает плечами.
– По возрасту. – Он переводит взгляд на покрытый рябью телеэкран. – Эх, только бы на размагнитилась… – Изображение наконец появляется. – Не размагнитилась! – радуется Кузьмич.
На экране – мордатый мужик в тельняшке, смотрит лукаво.
– Вот он – Кошкин! – обрадовано восклицает Кузьмич. – Вот такой мужик! Он всю нашу жизнь на судне на камеру фиксировал.
– Дорогой Кузьмич, – говорит с экрана боцман. – Пусть этот фильм в трудную минуту поднимает тебе не только настроение, но и кое-что еще…
– Не размагнитилась, – нежно говорит Кузьмич.
Пошел фильм. На экране появляется белоснежный океанский лайнер.
– Это не наш… – сообщает Кузьмич. – У нас попроще был.
Звучит немецкая речь. Кузьмич недоумевает, а Анна начинает все понимать.
– Да что же это такое? – никак не может врубиться Кузьмич. – Может, прокрутить?
– Пожалуйста, – говорит Анна и прокручивает.
Оказывается, это порнофильм, и невольные зрители попадают в самое пекло.
– Это… Анна И… Анна И… – от волнения Кузьмич даже стал заикаться. – Выключите, пожалуйста…
– Нет уж, раз начали, надо досмотреть. Чем кончится… Что она там сказала? «Дас ист фантастиш?»…
– Анна И…оанновна! – Кузьмич вскакивает, закрывая грудью экран. – Ну, Кошкин, ну гад! Ну, он мне встретится! Это он мне отомстил, гад. Я ведь эту гадость за борт выбрасывал, потому что это ведь… один душевный и телесный вред, а он…
Анна усмехается:
– Я вас прекрасно поняла, Геннадий Кузьмич, – все как надо: ерша, порнушку и в койку? По полной программе?
– Анна И… Да вы что?
Анна играет, и играет с удовольствием.
– Господин Мурашкин! Отныне прошу не подходить ко мне близко! Я буду общаться с вашим сыном, но не с вами. Вон, старый развратник!
68. Там же
Анна подбегает к окну и смотрит вниз. Там стоит смятенный Кузьмич и с надеждой смотрит вверх. Анна бросает в него злополучную кассету. Кузьмич обхватывает голову руками, как перед взрывом, потом хватает упавшую кассету, пытается порвать пленку и запутывается в ней, как Лаокоон.
Анна хохочет, да так, что садится под окном на пол. В ее глазах счастье.
69. Дом Мурашкиных. День
Анна занимается с Олегом. Она играет, он поет:
В открытую дверь видна кухня. Кузьмич на цыпочках несет тяжелую кастрюлю. В сторону Анны он даже не решается смотреть.
70. Там же
Олег распевается, Анна смотрит в окно и наблюдает забавную картину: Кузьмич разговаривает с внимающим ему петухом (говорит он, разумеется, и за петуха). Петух в чем-то обвиняет Кузьмича, тот оправдывается, но неубедительно, отчего выглядит совсем жалким. Наконец петух начинает наступать на пятящегося человека, толкать его в грудь и бить кулаками по скулам (кулаки, разумеется, Кузьмича). Один удар такой сильный, что Кузьмич падает на землю, но тут же вскакивает, оглядывается, не видит ли кто, вздыхает и начинает сыпать на землю куриный корм. Анна хмыкает, не удержавшись.
– Плохо? – спрашивает Олег.
– Хорошо, – говорит Анна.
– А как вы думаете, Ане понравится?
– Еще как понравится… Хватит болтать, всего два дня осталось. Боюсь, не успеем. Знаешь что, сегодня съезжу домой, а завтра, чтобы не терять время, останусь ночевать у вас.
71. Поселок Большие Сосны. День
