Вскоре под ногами Сидни заскрипели пыльные ступеньки, ведущие в подвал. Там было сухо и прохладно, время от времени взрослые мужчины, на которых наваливалось слишком много хлопот, стучались в дверь и просились посидеть в подвале у Уэверли, потому что это прочищало мысли и возвращало им душевное равновесие.
Шаги приблизились; Сидни, держась за полки, двигалась в глубь подвала, на свет фонаря Клер. Лампочки в подвале перегорели еще в 1939-м, начало традиции положила чья-то лень, но со временем это переросло в семейную привычку жить без света в подвале. Теперь уже никто не помнил, почему так сложилось, все просто знали, что так было всегда.
— Где Бэй? — спросила Сидни. — Она здесь, с тобой?
— Нет, она почти все время сидит в саду. С ней все в порядке. Яблоня прекратила забрасывать ее яблоками, когда она начала бросать их обратно. — Клер передала Сидни фонарь. — Поможешь мне, хорошо? Свети вот сюда.
— Вино из жимолости?
— Четвертое июля уже на следующей неделе. Я пересчитываю бутылки, чтобы понять, сколько нужно принести.
— Я видела одну бутылку на кухне, — заметила Сидни, пока Клер считала.
— Это вино из розовой герани, Фред вернул его мне обратно. И даже деньги назад не взял. Наверное, это что-то вроде взятки, чтобы я держала язык за зубами. — Клер отряхнула ладони от пыли. — Тридцать четыре бутылки. Мне казалось, в прошлом году я сделала сорок. А, ладно. Этого должно хватить.
— Ты собираешься напоить им Тайлера?
Клер забрала у нее фонарь.
— Чем «им»?
— Вином из розовой герани.
— А-а. — Клер двинулась к выходу из подвала, Сидни последовала за ней. — Вообще-то я надеялась, что ты отнесешь его Тайлеру вместо меня.
— Он сейчас ведет летний курс, — сказала Сидни. — У него не будет времени часто появляться дома.
— Понятно.
Клер порадовалась, что сестра не видит ее, не видит ее смущения. Порой ей казалось, что она сходит с ума. По утрам она неизменно просыпалась с мыслью, что нужно выбросить Тайлера из головы. Однако это не мешало ей исподтишка наблюдать за соседним домом, надеясь увидеть Тайлера, и при этом изобретать все новые и новые способы сделать так, чтобы никогда больше его не видеть. Все это не имело никакого смысла.
Они вышли на кухню, и Клер заперла дверь в подвал.
— Он хороший человек, Клер, — сказала Сидни.
— Я знаю. Я и сама страшно удивилась. Представь себе, мужчины тоже могут быть хорошими. Кто бы мог подумать?
Клер убрала фонарь в кладовку, на полку, где она хранила свечи и карманные фонари. Она была так раздосадована, что воздух вокруг нее наэлектризовался и портативный радиоприемник на полке включился и затрещал, когда она проходила мимо него, так что Клер вздрогнула от неожиданности. Она немедленно выключила его и прислонилась к стене. Нет, больше так продолжаться не могло!
— Он — величина не постоянная, — произнесла она, не выходя из кладовки. — Яблоня — величина постоянная. Вино из жимолости — величина постоянная. Этот дом — величина постоянная. Тайлер Хьюз — величина не постоянная.
— И я тоже величина не постоянная, так? — спросила Сидни, но Клер ничего не ответила.
И в самом деле, была ли Сидни величиной постоянной? Действительно ли она нашла свое место в Бэскоме или вновь уедет, куда глаза глядят, когда подрастет Бэй или если она сама в кого-нибудь влюбится? Об этом Клер думать не хотелось. Единственное, что было ей подвластно, это постараться не стать причиной отъезда Сидни, сделать так, чтобы сестре захотелось остаться. Этим она и ограничится.
Клер набрала полную грудь воздуха и вышла на кухню.
— Ну, как у тебя дела в салоне? — спросила она преувеличенно оживленно.
— О, работы просто невпроворот. И все благодаря тебе.
— Я ничего не делала. Это все ты.
Сидни покачала головой.
— Теперь люди смотрят на меня как на гуру. Я этого не понимаю.
— Ты только что открыла секрет моего успеха, — сказала Клер. — Когда люди считают, что ты можешь дать им что-то такое, чего нет больше ни у кого, они готовы идти на большие жертвы и платить огромные деньги.
Сидни рассмеялась.
— Ты хочешь сказать, раз уж мы все равно не можем не быть странными, почему бы на этом не зарабатывать?
— Мы не странные. — Клер помолчала. — Тем не менее ты права.
— У тебя вся голова в паутине, — сказала Сидни и, подойдя к сестре, кончиками пальцев аккуратно принялась снимать с ее волос клейкие нити. Теперь, когда прическа Клер была ее вотчиной, Сидни могла запросто подойти к сестре и заправить несколько прядей ей за ухо, пальцами уложить на лбу челку или взбить волосы на затылке. Это было приятно, как будто Сидни играла, как играла бы в детстве, будь они с сестрой близки.
— В каком салоне ты работала раньше? — спросила Клер, глядя на лицо Сидни с близкого расстояния, пока та приводила в порядок ее голову. За время своего отсутствия ее младшая сестра так сильно повзрослела.
Сидни отступила на шаг и попыталась стряхнуть паутину с кончиков пальцев, но клейкие нити липли к ним, точно скотч.
— Это было уже давно. В одном салоне, в Бойсе.
