Эванель отвела Фреда в комнату для гостей в конце коридора. Там громоздилось несколько коробок с «аптечками» и три керосиновых обогревателя, но она поддерживала эту комнату в относительном порядке и вот уже тридцать лет каждую неделю застилала кровать свежим бельем. После того как умер муж Эванель, в доме образовалась пустота, которая до сих пор никуда не делась, просто была лучше скрыта. В те горестные дни, когда он только скончался, к Эванель приходила ночевать Лорелея, но потом она стала старше и пустилась во все тяжкие, и эти ночевки сошли на нет. Потом время от времени ночевала Клер, когда была маленькой, но она больше любила спать дома. Эванель и в голову не приходило, что однажды в ее доме будет ночевать Фред, однако ей было не привыкать к сюрпризам. Это было все равно что открыть банку с грибным супом и обнаружить вместо него томатный: скажи спасибо и съешь что дают.
Фред положил чемоданчик на кровать и огляделся по сторонам.
– Я как раз собиралась сделать себе попкорна и посмотреть новости. Хочешь со мной?
– Конечно, – сказал Фред и двинулся за ней. Он как будто обрадовался, что ему сказали, что делать. – Спасибо.
Ну разве это не мило, подумала Эванель, когда они уселись на диван с миской попкорна. Они досмотрели одиннадцатичасовые новости, а потом Фред вымыл миску.
– Увидимся утром, – сказала Эванель, вынимая из холодильника банку кока-колы. Она любила оставить ее открытой на ночь на прикроватной тумбочке, а проснувшись, первым делом к ней приложиться. – Уборная дальше по коридору.
– Погодите.
Эванель обернулась.
– А правда, что в детстве вы как-то раз дали моему отцу ложку? А он потом увидел в земле что-то блестящее и выкопал этой ложкой ямку, а там оказался четвертак? И на эти деньги он купил билет в кино и там познакомился с моей матерью?
– Я действительно дала ему ложку. Но не в моей власти исправлять положение вещей, Фред.
– О, я понимаю, – быстро сказал он и спрятал глаза, комкая в руках полотенце. – Я просто спросил.
Вот зачем он пришел, внезапно поняла Эванель.
Большинство людей старались избегать ее, потому что боялись, как бы она чего-нибудь им не дала.
Фред перебрался к ней, чтобы быть ближе, в безумной надежде получить от нее что-нибудь такое, что объяснило бы ему, почему Джеймс так себя ведет, – получить ту самую ложку, которая помогла бы ему выкопать себя из этого положения.
В воскресенье Сидни, Бэй и Клер сидели на крыльце и ели булочки с корицей, которые остались после того, как Клер отвезла свой всегдашний воскресный заказ в «Кофе-хаузе». Стояла жара, и все валилось из рук. Дверные ручки, которые, по всеобщему убеждению, находились с правой стороны дверей, оказывались слева. Масло плавилось даже в холодильнике. Слова оставались недосказанными и душной пеленой повисали в воздухе.
– О, Эванель, – сказала Сидни, и Клер, повернув голову, увидела на дорожке пожилую даму.
Эванель с улыбкой поднялась по ступеням.
– Обе дочери удались вашей матери на славу, этого у нее не отнимешь. Но вид у вас обеих что-то не слишком бодрый.
– Это все жара. Она действует всем на нервы. – Клер налила Эванель стакан чая со льдом из кувшина, который она захватила с собой из дома. – Как твои дела? Что-то мы давненько тебя не видели.
Эванель взяла стакан и уселась в плетеное кресло-качалку рядом с Клер.
– У меня были гости.
– Какие?
– Фред Уокер. Он попросил разрешения пожить у меня.
– Вот как? – изумилась Клер. – И ты не против?
– Я только за.
– Значит, вино из розовой герани не помогло.
Эванель пожала плечами и сделала глоток чая.
– Он его не использовал.
Клер покосилась на соседский дом.
– Как думаешь, Фред согласится продать его мне обратно?
– Почему бы и нет? У тебя что, есть на примете другой покупатель?
– Нет.
Сидни выпустила изо рта трубочку, через которую пила чай, и предположила:
– Наверное, она хочет испробовать его на Тайлере.
Клер сверкнула глазами, но ничего не сказала. В конце концов, Сидни была права.
Эванель отставила стакан и порылась в своей неизменной сумке.
– Я пришла дать тебе вот это. – Она вытащила белый ободок для волос и передала его Клер. – Фред пытался отговорить меня. Все твердил, что ты носишь гребни, а не ободки и что ободки носят люди с короткими волосами. Он не понимает. Я должна была дать тебе именно этот ободок. Давненько я не жила под одной крышей с мужчиной. Я уже и забыла, какими упрямыми они могут быть. Хотя пахнет от них очень даже приятно.
Сидни и Клер переглянулись.
– Эванель, ты ведь знаешь, что Фред гей, да? – осторожно спросила Клер.
– Ну разумеется, – засмеялась пожилая дама, и вид у нее при этом был такой радостный и легкомысленный, какой Клер уже очень давно ее не видела. – Но мне приятно знать, что вы двое – не единственные, кому нравится моя компания. Ну, Сидни, рассказывай, как у тебя дела на работе?
Сидни и Бэй сидели на качелях, и Сидни босой ногой лениво покачивала их туда-сюда.
– Я должна благодарить за нее тебя. Если бы ты не дала мне блузку, которую я вернула, я никогда не зашла бы в «Уайт дор» и не спросила, есть ли у них места.
