Вскоре под ногами Сидни заскрипели пыльные ступеньки, ведущие в подвал. Там было сухо и прохладно, время от времени взрослые мужчины, на которых наваливалось слишком много хлопот, стучались в дверь и просились посидеть в подвале у Уэверли, потому что это прочищало мысли и возвращало им душевное равновесие.
Шаги приблизились; Сидни, держась за полки, двигалась вглубь подвала, на свет фонаря Клер. Лампочки в подвале перегорели еще в 1939-м, начало традиции положила чья-то лень, но со временем это переросло в семейную привычку жить без света в подвале. Теперь уже никто не помнил, почему так сложилось, все просто знали, что так было всегда.
– Где Бэй? – спросила Сидни. – Она здесь, с тобой?
– Нет, она почти все время сидит в саду. С ней все в порядке. Яблоня прекратила забрасывать ее яблоками, когда она начала бросать их обратно. – Клер передала Сидни фонарь. – Поможешь мне, хорошо? Свети вот сюда.
– Вино из жимолости?
– Четвертое июля уже на следующей неделе. Я пересчитываю бутылки, чтобы понять, сколько нужно принести.
– Я видела одну бутылку на кухне, – заметила Сидни, пока Клер считала.
– Это вино из розовой герани, Фред вернул его мне обратно. И даже деньги назад не взял. Наверное, это что-то вроде взятки, чтобы я держала язык за зубами. – Клер отряхнула ладони от пыли. – Тридцать четыре бутылки. Мне казалось, в прошлом году я сделала сорок. А, ладно. Этого должно хватить.
– Ты собираешься напоить им Тайлера?
Клер забрала у нее фонарь.
– Чем «им»?
– Вином из розовой герани.
– А-а. – Клер двинулась к выходу из подвала, Сидни последовала за ней. – Вообще-то, я надеялась, что ты отнесешь его Тайлеру вместо меня.
– Он сейчас ведет летний курс, – сказала Сидни. – У него не будет времени часто появляться дома.
– Понятно.
Клер порадовалась, что сестра не видит ее, не видит ее смущения. Порой ей казалось, что она сходит с ума. По утрам она неизменно просыпалась с мыслью, что нужно выбросить Тайлера из головы. Однако это не мешало ей исподтишка наблюдать за соседним домом, надеясь увидеть Тайлера, и при этом изобретать все новые и новые способы сделать так, чтобы никогда больше его не видеть. Все это не имело никакого смысла.
Они вышли на кухню, и Клер заперла дверь в подвал.
– Он хороший человек, Клер, – сказала Сидни. – Я знаю. Я и сама страшно удивилась. Представь себе, мужчины тоже могут быть хорошими. Кто бы мог подумать?
Клер убрала фонарь в кладовку, на полку, где она хранила свечи и карманные фонари. Она была так раздосадована, что воздух вокруг нее наэлектризовался и портативный радиоприемник на полке включился и затрещал, когда она проходила мимо него, так что Клер вздрогнула от неожиданности. Она немедленно выключила его и прислонилась к стене. Нет, больше так продолжаться не могло!
– Он – величина не постоянная, – произнесла она, не выходя из кладовки. – Яблоня – величина постоянная. Вино из жимолости – величина постоянная. Этот дом – величина постоянная. Тайлер Хьюз – величина не постоянная.
– И я тоже величина не постоянная, так? – спросила Сидни, но Клер ничего не ответила.
И в самом деле, была ли Сидни величиной постоянной? Действительно ли она нашла свое место в Бэскоме или вновь уедет куда глаза глядят, когда подрастет Бэй или если она сама в кого-нибудь влюбится? Об этом Клер думать не хотелось. Единственное, что было ей подвластно, это постараться не стать причиной отъезда Сидни, сделать так, чтобы сестре захотелось остаться. Этим она и ограничится.
Клер набрала полную грудь воздуха и вышла на кухню.
– Ну, как у тебя дела в салоне? – спросила она преувеличенно оживленно.
– О, работы просто невпроворот. И все благодаря тебе.
– Я ничего не делала. Это все ты.
Сидни покачала головой.
– Теперь люди смотрят на меня как на гуру. Я этого не понимаю.
– Ты только что открыла секрет моего успеха, – сказала Клер. – Когда люди считают, что ты можешь дать им что-то такое, чего нет больше ни у кого, они готовы идти на большие жертвы и платить огромные деньги.
Сидни рассмеялась.
– Ты хочешь сказать, раз уж мы все равно не можем не быть странными, почему бы на этом не зарабатывать?
– Мы не странные. – Клер помолчала. – Тем не менее ты права.
– У тебя вся голова в паутине, – сказала Сидни и, подойдя к сестре, кончиками пальцев аккуратно принялась снимать с ее волос клейкие нити. Теперь, когда прическа Клер была ее вотчиной, Сидни могла запросто подойти к сестре и заправить несколько прядей ей за ухо, пальцами уложить на лбу челку или взбить волосы на затылке. Это было приятно, как будто Сидни играла, как играла бы в детстве, будь они с сестрой близки.
– В каком салоне ты работала раньше? – спросила Клер, глядя на лицо Сидни с близкого расстояния, пока та приводила в порядок ее голову. За время своего отсутствия ее младшая сестра так сильно повзрослела.
Сидни отступила на шаг и попыталась стряхнуть паутину с кончиков пальцев, но клейкие нити липли к ним, точно скотч.
– Это было уже давно. В одном салоне, в Бойсе.
