– Я ведь уже несколько лет предлагаю тебе помочь сделать это, Эванель, – сказала Клер.
Сидни с любопытством оглянулась на сестру. Клер, похоже, была задета.
– Я знаю. Мне не хотелось обременять тебя. Но раз уж Фред обосновался в моем доме…
– Обосновался в твоем доме?! – воскликнула Клер. – Я думала, он просто поживет у тебя несколько дней.
– Так вот, мы решили, что раз уж он все равно живет у меня, почему бы ему не обосноваться с удобством? Он переоборудует чердак себе под квартирку и попутно обустраивает дом. Он оказался просто настоящим кладом.
– Ты знаешь, если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, я всегда рядом, – сказала Клер.
– Я знаю. Ты славная девочка. – Эванель спрятала брошь обратно в сумку. – После Бэй мне нужно будет отнести гвозди преподобному Макквейлу и зеркало Мэри-Бет Клэнси, и на этом все. Потом мы с Фредом встречаемся у фонтана. Терпеть не могу такое столпотворение, всегда столько дел. Ну, увидимся.
– Пока, Эванель. Позвони мне, если что-нибудь понадобится!
Сидни фыркнула.
– Не странные, говоришь?
– Нет, не странные, – упавшим голосом сказала Клер. – Что ты думаешь о том, что Фред живет с Эванель?
– Я думаю, это очень грустно, что у них нелады с Джеймсом. – Сидни пожала плечами. – Но Эванель, похоже, нравится его общество.
– Гм.
Спустя несколько минут (и еще одно появление шерифа) Сидни подтолкнула сестру.
– На тот случай, если ты вдруг не заметила, Тайлер поедает тебя глазами.
Клер исподтишка покосилась на него и простонала:
– Черт. Ну зачем ты на него посмотрела? Теперь он идет к нам.
– Ах, какой ужас.
– Да, кстати, я не единственная, на кого глазеют. У тебя тоже объявился поклонник.
Клер кивнула в направлении расположенной на той стороне площади палатки с надписью «Молочные продукты Хопкинсов». Под ним симпатичный блондин, подтянутый и загорелый, раскладывал в бумажные конусы мороженое из электрической мороженицы. У него было крепкое сложение, как будто предназначенное для того, чтобы противостоять ветру. Он то и дело поглядывал в сторону столика Уэверли.
– Может, он думает, что нам не помешало бы съесть мороженого? Наверное, у нас такой вид, как будто нам жарко.
– Это Генри Хопкинс, – сказала Клер.
– Генри! – С такого расстояния Сидни не могла различить черты его лица, но теперь, когда Клер сказала, кто это, она вспомнила эти светлые волосы и неторопливые движения. – Я совершенно его не узнала.
– Я не знала, что вы были знакомы. – Клер приподнялась, но Сидни ухватила ее за руку. – Пусти. Я кое-что забыла в машине.
– Ничего ты не забыла. Ты просто ищешь предлог не встречаться с Тайлером. И да, я знаю Генри. Мы… мы дружили, наверное, это так можно назвать. В начальной школе. А потом разошлись.
– Почему? – спросила Клер, пытаясь высвободить руку из пальцев сестры.
Тайлер неумолимо приближался.
– Потому что в старших классах я была круглой дурой, – сказала Сидни.
– Нет, не была.
– Была.
– Не была.
– Добрый вечер, дамы. Вас еще не пора разнимать?
Сидни отпустила локоть сестры: она свое дело сделала.
– Привет, Тайлер.
– Клер, ваша прическа, – произнес Тайлер, и Клер безотчетно прикрыла волосы рукой.
На голове у нее был белый ободок, который принесла ей Эванель, и это, вопреки всем ее усилиям, придавало ей юный и невинный вид.
– Она очень красивая. Я видел сон… Во сне у вас была такая прическа. Простите, я понимаю, что все это звучит очень глупо, но иначе сказать никак не могу. – Он рассмеялся, потом потер ладони друг о друга. – Все в один голос твердят мне, что я должен попробовать знаменитое вино из жимолости, которое делают Уэверли. То ли это городская традиция, то ли все сговорились помочь Клер сделать так, чтобы я выбросил ее из головы.
– Что?!
– Сидни рассказала мне, зачем вы потчуете меня всей этой вкуснятиной.
Клер обернулась к Сидни, которая притворилась смущенной, но на деле ничуть не раскаивалась.
– Вино из жимолости помогает видеть в темноте, – сухо сказала Клер. – Хотите – пейте, хотите – нет. Можете расшибить лоб о дерево, когда стемнеет. Или споткнуться о какой-нибудь камень. Мне все равно.
Тайлер взял бумажный стаканчик и улыбнулся ей.
– Значит, я смогу видеть в темноте вас.
– Я пока что не делаю разных видов вина для разных препятствий.
Тайлер выпил вино, не сводя с нее глаз. Сидни молча улыбалась. Все происходящее напоминало ей танец, в котором лишь один из танцоров знал движения.
Когда Тайлер отошел, Клер накинулась на сестру.
– Ты ему рассказала?!
– Почему это так тебя удивляет? Могла бы и догадаться. Я – личность предсказуемая.
– А вот и нет.
– А вот и да.
– Ой, шла бы ты лучше с кем-нибудь пообщалась, вместо того чтобы строить из себя всемогущую Уэверли, – буркнула Клер, тряхнув головой.
Но губы ее против воли дрогнули в предчувствии улыбки; между сестрами зарождалось что-то новое, какая-то неизведанная близость.
И это было здорово.
