Только Бэй заняла свое место за столом, а Клер расставила угощение, как на крыльце показались Тайлер с Рейчел.
– Мм, выглядит аппетитно, – произнесла Рейчел и, усевшись за стол, с ног до головы смерила Клер взглядом.
Наверное, она была неплохим человеком. В конце концов, Тайлеру же она нравилась, а это что-то да значило. Но вместе с тем было совершенно понятно, что она до сих пор испытывает к Тайлеру какие-то чувства, и ее внезапное появление в его жизни было подозрительно. Она явно была женщина с прошлым.
Углубляться в которое у Клер не было ни малейшего желания.
– Я рад, что вы сможете познакомиться поближе перед тем, как ты уедешь, – обратился Тайлер к Рейчел.
– Ты же знаешь, у меня свободный график, я могу задержаться, – заявила Рейчел, и Клер чуть не выронила кувшин с водой, который держала.
– Попробуйте цуккини, – только и сказала она.
Этот обед обернулся настоящим кошмаром; нетерпение, возмущение и страсть схлестнулись за столом, точно три противоборствующих ветра разных направлений. Плавилось масло. Поджаривался хлеб. Сами собой переворачивались стаканы с водой.
– Странно тут у вас как-то, – сказала со своего места Бэй, пытавшаяся есть.
Она прихватила горсть жареного сладкого картофеля и отправилась в сад, где ее ничто не смущало и не казалось странным, даже яблоня. В конце концов, у каждого свое понятие о странном.
– Пожалуй, мы пойдем, – проговорил наконец Тайлер, и Рейчел с готовностью поднялась.
– Спасибо за обед, – сказала она.
«Он уходит со мной, а не остается с тобой» – это не было произнесено вслух, но Клер все равно услышала.
Когда Сидни вернулась вечером с работы, Клер принимала душ. Струи воды, попадавшие на ее разгоряченную кожу, превращались в такой пар, что все кругом заполнял влажный туман. Клер услышала, как открылась дверь ванной, и вздрогнула от неожиданности, когда появилась рука Сидни и выключила воду.
Клер выглянула из-за занавески.
– Зачем ты это сделала?
– Затем, что на улице из-за тумана дальше собственного носа ничего не видно. Я чуть было не заявилась в дом Харриет Джексон, приняв его за наш.
– Неправда.
– Но могло бы быть правдой.
Клер поморгала мокрыми ресницами.
– Я пригласила Рейчел с Тайлером на обед, – призналась она.
– С ума сошла? – спросила Сидни. – Ты хочешь, чтобы она вообще никогда отсюда не уехала?
– Конечно не хочу.
– Тогда перестань напоминать ей, что Тайлеру нужна ты, а не она.
– Она уезжает завтра утром.
– Ну-ну.
Сидни вышла из ванной, вытянув вперед руки, как будто не могла разглядеть ничего перед собой.
– Не вздумай еще раз принять душ, а не то Рейчел не найдет обратной дороги.
Заснуть в ту ночь Клер так и не смогла. Под утро она пробралась в комнату Сидни и присела на корточки перед окном, из которого был виден дом Тайлера. Она просидела там до самого рассвета, пока не увидела, как Тайлер вышел из дома вместе с Рейчел и помог ей погрузить ее чемоданы в машину. Потом поцеловал ее в щеку, и Рейчел уехала.
Тайлер остановился на тротуаре, глядя на дом Уэверли. Он делал это все лето – смотрел на дом Клер, желая войти в ее жизнь. Настала пора впустить его. Она или переживет это, или умрет. Тайлер или останется с ней, или уйдет. Тридцать четыре года она прожила, держа все в себе, и вот теперь отпустила на волю эмоции, как бабочек выпускают из коробки. Они не упорхнули в разные стороны, ошалев от свободы, а просто полетели прочь, медленно, постепенно, чтобы она могла проститься с каждой из них. Приятные воспоминания о матери и бабушке остались с ней – это были бабочки, которые никуда не улетели, потому что были слишком старыми, чтобы сниматься с места. Это было нормально. Они ей не мешали.
Клер поднялась и двинулась к двери, но вздрогнула, когда за спиной у нее послышался голос Сидни:
– Ну что, она уехала наконец?
– Я думала, ты спишь, – сказала Клер. – Кто «она»?
– Рейчел, балда.
– Да, уехала.
– И ты идешь к нему?
– Да.
– Ну слава богу. Из-за тебя я всю ночь не могла заснуть.
Клер улыбнулась:
– Прости, я не хотела.
– Хотела-хотела. – Сидни накрыла голову подушкой. – Иди уже поскорей к своему Тайлеру и дай мне поспать.
– Спасибо, Сидни, – прошептала Клер в полной уверенности, что сестра не слышит ее слов.
Чего она не заметила, так это того, что Сидни выглядывает из-под подушки с улыбкой на лице.
Как была, в ночной рубашке, Клер спустилась по лестнице и вышла на крыльцо. Взгляд Тайлера, когда она шла по двору, был прикован к ней. На полпути они встретились, и пальцы их переплелись.
Они впились друг в друга взглядом, ведя молчаливый диалог.
«Ты уверена?»
«Да. Ты этого хочешь?»
«Больше всего на свете».
Взявшись за руки, они вошли в его дом и положили начало новым воспоминаниям; одно из них получило имя Мария Уэверли Хьюз и появилось на свет через девять месяцев.
