Есть вещи, которые превосходят жизнь одного человека, и, может быть, существует справедливость, недоступная пониманию человечества, недоступная даже жадным очам богов и богинь, истина сверкающая, чистая и окончательная. Некоторые философы, прочитанные им во время обучения в малазанской столице, Унте, приводили утверждение, которое тогда показалось Парану абсурдным. Мораль — вещь не относительная, она существует не только в пределах человеческого сознания. Нет, они провозглашали этику императивом всего живого, естественным законом, который заключался не в жестокости диких зверей и не в возвышенных устремлениях человечества, но в чём-то другом, чём-то неопровержимом.
Подумать только, что такие слова вырвались у женщины, которая не старше самого Парана. Капитан тогда подумал, как думал и сейчас, что её точка зрения был просто небрежной, ленивой подделкой под Императрицу. Но у Ласиин было право на такой взгляд, а у Лорн — нет. Так, во всяком случае, считал Паран. Если у кого-то и было право на пресыщенность и цинизм, то только у правительницы Малазанской империи.
Адъюнкт и вправду сделалась продолжением воли Ласиин. Но какой ценой? Только однажды Парану удалось разглядеть под маской живую молодую женщину — когда они смотрели на дорогу, укрытую, как ковром, телами убитых солдат, а потом начали пробираться через бойню. Бледная, перепуганная девушка по имени Лорн показалась лишь на миг, в минуту слабости. Паран уже не мог вспомнить, что вызвало возвращение маски — скорее всего, он что-то сказал, что-то, прорвавшееся сквозь его собственную личину закалённого солдата.
Паран глубоко вздохнул.
Неужели невозможно вернуть себе свою жизнь? Капитан многое отдал бы за ответ на этот вопрос.
Внимание Парана привлекло движение на юге, в тот же миг он услышал глухой рокот, который шёл словно из-под земли. Капитан привстал в стременах. Впереди поднималась стена пыли. Он повернул кобылу на запад и пустил рысью. Вскоре натянул поводья и остановился. Там тоже поднималось облако пыли. Выругавшись, Паран пришпорил лошадь и поскакал к невысокому холмику поблизости. Пыль. Пыль со всех сторон.
Бхедерины. Он слыхал когда-то рассказы об этих могучих, косматых быках, которые мигрировали по внутренним равнинам стадами до полумиллиона голов. Куда ни глянь, Паран видел только горбатые красно-коричневые спины животных. Некуда было отвести коня, негде спрятаться. Паран опёрся о луку седла и стал ждать.
Что-то мелькнуло слева — рыжеватое, у самой земли. Капитан начал поворачиваться, когда тяжёлое тело врезалось в него, схватило и стащило с лошади. Капитан тяжело упал в пыль и выругался. Вцепился в жилистые руки и спутанные чёрные волосы. Ударил коленом вверх и попал противнику в живот. Тот ахнул и повалился набок. Паран поднялся на ноги и наконец увидел, что дерётся с подростком, одетым в выделанные шкуры. Мальчик снова бросился на капитана.
Паран уклонился и отвесил мальчику крепкую затрещину. Тот потерял сознание и растянулся на земле.
Со всех сторон раздались пронзительные крики. Бхедерины расходились в стороны, отодвигались. К Парану двигались новые фигуры. Рхиви. Заклятые враги Империи, союзники Каладана Бруда и Багровой гвардии.
Два воина подошли к бесчувственному подростку, взяли его за руки и поволокли прочь.
Стадо остановилось.
Ещё один воин безо всякого страха подошёл к Парану. Покрытое пылью лицо рхиви было прошито чёрными и красными нитками — от скул до подбородка, а оттуда вокруг губ. На широкие плечи была накинута шкура бхедерина. Остановившись почти вплотную, воин протянул руку и ухватился за рукоять Удачи. Паран отбил руку в сторону. Рхиви улыбнулся, отступил и испустил пронзительный, улюлюкающий вопль.
