Лорн вглядывалась в людское море, которое волнами несло мимо сотни лиц. В воздухе ощущалось подспудное безумие, и ей даже стало не по себе, учитывая, что городская стража держалась от гуляк на почтительном расстоянии. Адъюнкт заметила: множество лиц объединяет одна печать страха, и все эти лица почему-то казались ей знакомыми.
Перед её внутренним взором Даруджистан застили сотни других городов — из прошлого. Радость и страх, боль и смех — все эмоции слились в одну, все звуки стали неотличимы друг от друга. Лица потеряли всякое выражение, крики стали бессмысленным рёвом истории.
Лорн провела рукой по глазам, затем отступила назад — в глубокую тень переулка. Она сползла спиной по стене и неловко присела на корточки.
Она уже видела все эти лица. Знала их все, знала голоса, полные человеческих эмоций, голоса чистых и ясных мыслей, голоса, дрожащие в бездне между первыми и вторым.
Лорн потрясла головой, но впустую. Она вдруг ясно осознала, что сейчас сорвётся. Создание по имени Адъюнкт трещало по швам, его броня обратилась в прах, блеск покинул его мраморное величие. Что это? Звание. Такое же бессмысленное, как и женщина, которая его получила. Императрица — только ещё одно виденное прежде лицо, маска, за которой кто-то прячется от смерти.
— Бессмысленно прятаться, — прошептала Лорн, хмуро глядя на сухую листву и ветки вокруг. — Бессмысленно.
Через несколько минут она снова поднялась. Тщательно стряхнула пыль с плаща. Осталось одно выполнимое задание. Найти Носителя Монеты. Убить его, забрать Монету Опоннов. Шутам придётся заплатить за то, что вмешались в дела Империи — Императрица и Тайшренн позаботятся об этом.
Такое задание требовало сосредоточенности, настроенности чувств на один конкретный образ. Лорн чувствовала, что это будет её последним делом. Но она преуспеет. Погибнуть
— Задача адъюнкта, — тихо проговорила Лорн, — почти выполнена.
Она вышла на улицу и затерялась в толпе.
Крупп поднялся из-за своего стола в «Фениксе» и попытался застегнуть пуговицу на кафтане. Ничего не вышло. Чародей снова расслабил живот и устало вздохнул. Ну что ж, хоть почистил кафтан — и то хорошо. Он поправил манжеты новой рубашки и покинул полупустую таверну.
Последний час Крупп просидел за столом — по всем внешним признакам просто бездельничал, но в голове чародея за это время сложился узор, рождённый Даром, и этот узор сильно его обеспокоил. То, что Миза с Ирильтой упустили Крокуса и девочку, всё прояснило — так было со всеми невольными слугами богов: когда заканчивается игра, кончается и жизнь слуги. Монету можно поставить на одну сдачу, но бесконечно держать её на столе слишком рискованно. О нет, удача покинет Крокуса в тот самый момент, когда потребуется ему больше всего, и это будет стоить мальчику жизни.
— Нет-нет, — пробормотал Крупп, глядя в кружку, — этого Крупп допустить не может.
Однако путь к успеху нащупать всё не удавалось. Чародей был уверен в том, что принял все меры, чтобы уберечь мальчика от возможной угрозы, точнее, кто-то поработал на славу, чтобы защитить Крокуса — это узор показывал недвусмысленно. Круппа терзало настойчивое подозрение, что сей «кто-то» — отнюдь не он сам, и даже не один из агентов Угря. В итоге придётся просто положиться на решимость этого незнакомца.
Разрушитель Круга снова вышел на связь, и Крупп удостоверился в том, что Тюрбан Орр так и не сможет поймать этого человека. Угорь сумеет защитить своих. Вообще Разрушителю Круга давно пора на отдых — для его же собственной безопасности, и эту благую весть Крупп собирался сообщить агенту лично, сегодня вечером, на приёме у госпожи Симтал. За долгие годы Разрушитель заслужил по меньшей мере это.
