— Да, я — Котильон. Престол Тени сожалеет, что оставил тебя по эту сторону Врат Худа — он поплатился двумя Псами! Ты хоть понимаешь, что эти бесценные создания прожили тысячу лет? Понимаешь, что до сих пор никто — ни смертный, ни Взошедший — не убивал Пса?
— Чего ты хочешь? — спросил он у Котильона. — Моей смерти? Тогда просто оставь меня здесь — ждать осталось недолго.
— Лучше бы ты не мешал нам работать, капитан, раз уж ты теперь так ненавидишь Императрицу.
— То, что ты сделал с девочкой…
— Было милосердно. Я её использовал, да, но сама она этого не знала. А о тебе можно такое сказать? Ответь, знать, что тебя используют, лучше, чем не знать?
Паран промолчал.
— Если хочешь, я могу вернуть девочке все воспоминания. Память о том, что я сделал, что она сделала, когда я одержал её…
— Не нужно.
Котильон кивнул.
Паран почувствовал, что боль возвращается, и удивился. Он потерял столько крови, думал, что вот-вот лишится сознания. Но боль вернулась — неумолчная, пульсирующая — вместе с невыносимым зудом. Капитан кашлянул.
— И что теперь?
— Теперь? — Казалось, Котильон, удивился. — Теперь я начну всё сначала.
— Найдёшь ещё одну несчастную девочку?
— Нет. Тот план был плох.
— Ты же украл у неё жизнь!
Взгляд тёмных глаз Котильона стал тяжёлым.
— А теперь она её получила обратно. Ты же до сих пор носишь Удачу, так что о тебе этого не скажешь.
Паран повернул голову, обнаружил клинок на расстоянии вытянутой руки.
— Когда удача изменит… — пробормотал капитан. А удача ему действительно изменила. Паран почувствовал, что может пошевелить левой рукой, а боль в груди, казалось, немного утихла.
Котильон сухо рассмеялся, услышав слова Парана/
— Тогда будет уже слишком поздно, капитан. Ты ставишь на то, что Госпожа по-прежнему будет заботиться о тебе. Ты отдал за это всю мудрость, какая только у тебя была. Такова сила Близнецов.
— Я исцеляюсь, — проговорил Паран.
— Да. Как я и сказал, Крест поспешил.
Медленно, осторожно капитан сел. Кольчуга была разорвана в клочья, но под ней виднелись багровые полосы свежезаживших шрамов.
— Я… не понимаю ни тебя, Котильон, ни Престола Тени.
— В этом ты не одинок. Теперь, что касается Удачи…
Паран взглянул на свой клинок.
— Забирай, если хочешь.
— Ага! — Котильон улыбнулся, шагнул к мечу и поднял его с земли. — Я подозревал, капитан, что ты передумаешь. Мир так сложен, верно? Ответь, тебе жаль тех, кто тебя использовал?
Паран закрыл глаза. С плеч словно свалился тяжеленный камень. Капитан вспомнил, как Финнэст впился в его душу. Взглянул на Пса. В глазах Креста мелькнуло что-то… почти мягкое.
— Нет.
— Мудрость быстро возвращается, — заметил Котильон, — когда разорвана связь. Сейчас я верну тебя обратно, капитан, с последним предостережением: постарайся стать незаметным. И когда увидишь Пса в следующий раз, — беги.
Воздух взвился вокруг Парана и сменился тьмой. Он заморгал и увидел перед собой деревья старого сада.
— Капитан? — Голос Молотка. — Да где же вы, во имя Худа?!
Паран сел.
— Только не во имя Худа, Молодок. Я здесь, в тени.
Целитель подобрался поближе.
— У нас тут куча проблем. А вы выгля…
— Так решайте их! — рявкнул капитан, поднимаясь на ноги.
Молоток удивлённо уставился на Парана.
— Худов дух, вид у вас такой, словно на куски порвали… капитан.
— Я должен найти Лорн. Если все выживем, встретимся в таверне «Феникс». Ясно?
Молоток моргнул.
— Так точно.
Паран развернулся, чтобы уйти.
— Капитан?
— Что?
— Не церемоньтесь с ней.
Паран зашагал прочь.
Увиденное вновь и вновь возвращалось к Крокусу чудовищно яркими образами. Юноша пытался отогнать их, но тщетно, — паника и отчаяние опять пускали мысли по кругу.
Дядя Маммот погиб. Далёкий, холодный голос в голове юноши повторял, что существо, которое надело лицо Маммота, не было тем человеком, которого Крокус знал всю жизнь, и то создание, которое… захватили живые корни, было чем-то другим, чем-то ужасным. Голос повторял эти слова снова и снова, ясные утверждения поднимались и опускались на бурных волнах того, что юноша видел своими глазами, того, что никогда не забудет.
В главном зале усадьбы госпожи Симтал никого не было, праздничные украшения валялись на полу среди луж и потёков крови. Мёртвых и раненых унесли стражники; слуги просто разбежались.
Крокус бегом пересёк зал и оказался у распахнутых дверей. За порогом тихо шипящий фонарь бросал голубоватый свет на мощённый камнями двор и ворота, которые тоже никто не удосужился закрыть. Вор окатился вниз по ступенькам и поспешил к воротам. Под аркой он остановился, потому что на улице что-то было не так.
Как и первый этаж усадьбы Симтал, улица обезлюдела, повсюду валялись флажки, знамёна и фетиши. Небольшие сухие вихри носили кругами обрывки ткани и тростниковой бумаги. Воздух казался тяжёлым и давящим.
