— Одиннадцать лет… одиннадцать проклятых лет. Был мальчиком, стал мужчиной, и не был юношей — не дали им быть…
— Вам просто надо отдохнуть.
— Господин советник — нам всем надо отдохнуть. Вам не стоило сюда приходить, но уйти еще не поздно. Уходите, пока ваши солдаты не заразились местной гнилью и не взбунтовались — уходите прямо сейчас. Бросайте этого мальчишку — он ничего не стоит. Если им понадобится принц, они его сделают — подберут покладистого самозванца без труда. Вы это понимаете. Идите назад — вам это простят. Нас мало, но у нас здесь равновесие с местными — мы не мешаем им заниматься своими делами, а они не пытаются нас додавить до конца. Не понимаю, зачем они нас оставили в покое, и терпят вылазки моих ребят… Иногда мне кажется, что мы здесь в роли приманки… Кого они ловят? Глядя на вас, я подозреваю, что ловят советника светлого рея. Или просто ждут, когда к нам пришлют подкрепление — чтобы вырезать в назидание. Уходите — мой разум кричит, что это будет правильно. Мы, ланийцы, все немного пророки — не игнорируйте мои слова.
Граций, стоически выслушав монолог усталого офицера, кивнул:
— Я так понимаю, от командования вы отказываетесь наотрез. Ну что ж — это ваш выбор. Я не буду настаивать на переподчинении вашего эскадрона мне — хотя это в моих силах. Отдыхайте — мне кажется, вам это очень необходимо. Но когда надоест отлеживаться — жду вас у себя. Мне пригодятся достойные люди, только пожалуйста — больше не надо таких слов. Это ведь можно расценить как пораженческие разговоры.
— Пораженческие разговоры победителей? — криво усмехнулся ланиец. — Ну-ну… Господин советник, раз уж вы ничего не поняли, запомните хотя бы последний совет: не ступайте на здешнюю Тропу. Я много чего здесь повидал, а слышал еще больше. Не надо туда идти, и танки свои туда не тащите. Не вернетесь. Я все сказал — позвольте мне возвратиться к моим людям. У нас, ланийцев, офицеры делят кров с солдатами — мы ведь простые дикари. Ваши ручные дикари…
Советник не признался ланийцу, что его слова не ушли в пустоту. Граций был человеком суеверным и о провидческих способностях народа южных пустынь бы наслышан. К голосу разума Тарка следует отнестись серьезно. Хотя доверять ему во всем, конечно, не стоит (никому не стоит), да и не мешало бы проверить то, что он наговорил.
Первым делом Граций приказал Феррку притащить одну из женщин, захваченных в караване жрецов. Короткий допрос подтвердил слова ланийца — она и впрямь оказалась одной из жреческих жертв. Причем это ее действительно не волновало — к перспективе оказаться на алтаре относилась с полным равнодушием. Она ко всему относилась спокойно — даже насилие, которому ее многократно подвергли, внешне никак на ней не отразилось. Возможно, ей все это даже нравилось — получше, чем кровь на священные межевые камни проливать. Вела она себя достаточно раскованно, всех своим видом демонстрируя, что не прочь продолжать развлекаться с солдатами.
Что ж… чужая земля, чужие обычаи, чужие и дикие нравы… Граций отдал ее Раррику с Ферком — пусть немного повеселятся. Своих людей надо не забывать.
Присутствие почти двух сотен молодых женщин пагубно сказывалось на дисциплине, и советник не сразу осознал, насколько пагубно. Офицеры выбивались из сил, но тщетно — навести идеальный порядок не получалось. Новоприбывшие солдаты, намаявшись на марше, жутко завидовали матерому перегару гарнизонизонщиков и их россказням о весело приведенной ночке. Экзекуции над штрафниками их почему-то не пугали — соблазн перевешивал страх. Темные жрецы выбирали жертв умеючи — уродинам и калекам путь на алтарь заказан. Граций не баловал своих бойцов и теперь, попав в столь великолепный цветник, они вдруг поняли, что все последние дни были сильно ущемлены в плане развлечений.
И не только дни — годы.
Слишком долго тянулась эта проклятая война…
Ситуация стала угрожающей — посмей офицеры закрутить гайки до упора, дело может закончиться кровопролитным бунтом. Эти солдаты выиграли войну, но до сих пор не реализовали свои права победителей — проклятый советник гонял их под дождем из одной нищей долины в другую, не позволяя расслабиться. А здесь, увидев на примере местного гарнизона, что служба иногда может быть приятной, они захотели получить все и сразу.
Офицерам оставалось одно — частично контролировать стихию, не позволяя ей переходить за все рамки. Пусть сегодня солдаты развеются — завтра можно будет наказать нескольких, самых буйных, и тогда уж завинтить гайки. Бунта как такового не будет — так, спонтанная вспышка. Утром это быдло станет лениво-покорным, как и положено вчерашним крестьянам и нищим пролетариям.
На пулеметных и артиллерийских постах расставили более-менее надежных бойцов. Хоть часть из них должна устоять против соблазнов и охранять деревню на случай нападения.
