Мы ехали не торопясь, часто останавливаясь для перекуса и чтобы поразмять ноги. Вадим крутился возле меня, выискивая прощения. А Алексей полностью игнорировал, все время общаясь то с Катриной, то с Томми. В общем, до лоджа доехали к вечеру без событий. Томми то и дело рассказывал нам интересные истории из своей жизни и жизни гидов. По его разговорам я поняла, что он не простой малый. Очень начитанный, много знает, с четкими политическими взглядами. Когда я в первый раз увидела этого мальчишку с дредами, то и подумать не могла, что он такой серьезный. Теперь же, узнав его получше, я удивлялась, почему он до сих пор работает простым гидом. По-моему мнению, ему давно пора было занять свое место где-нибудь в правительстве. Я даже сказала об этом Томми, но он рассмеялся, польщенный, и заверил меня, что ни в одном правительстве знакомых нам стран ему не найдется места.
- Моя патологическая справедливость не приветствуется в современном мире, - грустно заметил Томас, припарковывая машину на стоянке у нашего лоджа.
Эпизод четырнадцатый
Переживания Алексея
Мы прошли регистрацию на так называемом ресепшен. Он стоял посреди живописного болотца, сплошь покрытого ряской и широкими листьями лилий. Туда вели деревянные мостики от хижин с соломенными крышами, в которых размещали гостей. В них, вопреки ожиданиям, присутствовали туалетные комнаты и полноценные большие кровати с мягкими матрасами и безупречно чистым бельем. Роман и Катрина заселились вместе. Мы с Вадимом, Ольга и Борис тоже по парам. Алексею и Томми достались отдельные домики. Куда заселились портеры и Такавири, я не обратила внимание. Они сразу как приехали, словно вовсе не нуждаясь в отдыхе, отправились готовить еду к ужину.
Мы с Катриной решили прогуляться. Среди деревьев и листвы, недалеко от озера, стояла большая веранда, предназначенная для приема пищи. Она была оснащена широкими столами и стульями. Там же расположилась смотровая площадка. Мы поднялись на нее и с удовольствием наблюдали за огромными серыми бегемотами, лениво перекатывающимися с боку на бок в густой темной жиже. Рядом с ними кучкой кормились розовые фламинго. Было приятно, вдыхая чистый воздух и наслаждаясь звуками буша, находиться совсем рядом с живой и необузданной человеком природой.
Наше спокойное уединение закончилось, когда мы услышали в стороне оклик Пешехонова:
- Ух ты! Девочки, срочно принесите фотоаппарат из моего номера! - мы издалека увидели рядом с ним двух длинношеих жирафов. - Вы к нему ближе.
Мы с Катриной послушно направились к его домику и, отодвинув москитную сетку, зашли внутрь через распахнутые двери. Я осмотрелась, пытаясь найти взглядом фотоаппарат. Подруга обошла комнату и остановилась у прикроватного столика.
- Ого, это уже интересненько! - ее голос зазвенел от восторга. - Что это за тетрадка с красивой обложкой?
Она взглянула на меня, глаза ее горели.
- Дневник, Эмилия! Наш крутой Алексей Пешехонов ведет дневник, словно какой-то столетний вампир, - и прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, она раскрыла тетрадь и начала читать вслух отрывок: - Ооо, эта глупая блондинка! Ходит за мной по пятам и постоянно дуется. Каждый день строит мне глазки, я начинаю ее бояться! - подруга едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос.
- Неправда! Ты все придумываешь! - напрочь забыв о том, зачем мы здесь, я подбежала к ней и попыталась вырвать из рук дневник, но она увернулась и продолжила читать.
- Эмилия явно замыслила женить меня на себе, я должен ее опасаться...
В этот момент я все-таки изловчилась и забрала тетрадь. Пока пыталась отыскать страницу, которую зачитывала Катрина, в дом ворвался Алексей. Заметив в моих руках свой дневник, он изменился в лице. Со злостью выхватил многострадальную тетрадь и рукой указал на выход.
- Обе. Вон. Отсюда, - едва сдерживая ярость, отчеканил он. Мы как ошпаренные выскочили из его домика и, сгорая от стыда, умчались каждая в свою хижину. Нам было уже не до смеха и не до шуток. Лишь краем глаза я отметила, что жирафы ушли. Значит, момент был упущен. Теперь понятно, почему Пешехонов так зол.
Вадим брился прямо в комнате. Я зашла и, ни слова не говоря, развалилась на кровати, задумавшись над произошедшим. Разговаривать с Надежнецким не было желания. Он лишь посматривал на меня через зеркало и злился на всю эту ситуацию. Ему уже давно хотелось помириться, а я все не шла на уступки. Наконец, я все же набралась храбрости, поднялась и вышла из дома.
Недалеко от веранды, с которой уже вовсю разносился запах еды, Пешехонов озлобленно рубил топором сухое дерево.
- Пожалуйста, не дуйся! - я подошла к нему и положила руку на плечо. - Ну, ушли твои жирафы, и что? Хочешь, я сама буду бегать за ними, пока не сфотографирую их для тебя?
- Ты всерьез думаешь, что я обижен из-за отличного кадра, который упустил благодаря вам?
