Я резко проснулась. На душе было горько и противно. Тревожный сон не давал мне покоя. Самолет трясло и кидало из стороны в сторону – мы попали в зону жуткой турбулентности. Я посмотрела на часы, наш полет до Кении подходил к концу. Только бы долететь, мелькнула мысль.
Я вжалась в спинку кресла, положив руки на подлокотники. Краем глаза заметила странное зеленое свечение, исходившее из камня кольца на моей руке. Это необычное явление даже отвлекло меня от бешеной тряски.
Друзья, однако, сладко спали, не замечая содроганий самолета. Стараясь не задеть дремлющего рядом со мной Вадима, я аккуратно дотянулась до Пешехонова, сидящего через кресло от меня, и похлопала его по ноге. Он проснулся и, ничего не понимая, уставился на меня. Спросонья он был такой смешной: волосы дыбом, глаза дикие. Он сфокусировал на мне взгляд, постепенно сообразил, что это я и вопросительно кивнул головой, мол, чего ты меня будишь? Я показала ему свою руку с кольцом. Он пожал плечами, не понимая, что бы это могло значить. И тут перед моими глазами промелькнули воспоминания из сна: красные двери – беда, зеленые – верная дорога. Я отвернулась от Алексея и поднесла кольцо к губам.
– Я поняла, – прошептала я, – мы на правильном пути. Успокойся, я все поняла.
И кольцо постепенно стало угасать. Как только оно вернулось к своему обычному молочно-белому цвету, самолет перестало трясти.
Кения, в отличие от моих ожиданий, встретила нас умеренной температурой. Аэропорт Найроби выглядел по сравнению с Дубайским маленьким, пыльным и заброшенным. Но это была долгожданная Африка, и я надеялась привыкнуть к ней. Персонал показался вежливым и приятным. Мы, как белые люди, здесь чувствовали к себе особенное внимание. Джомо Кеньятта получил свое название в честь кенийского общественного и государственного деятеля. Этот человек был первым премьер-министром Кении, а впоследствии и президентом. В Найроби даже есть его мавзолей. Кеньятта имел большую значимость в жизни страны. И, насколько я могла судить, был одаренным правителем и реформатором.
Мы довольно быстро получили визовую марку, и вышли на улицу. Первое, что меня поразило, это красивые деревья с плоскими кронами и пальмы, которых я ни разу не видела вблизи. Мне почему-то думалось, что все они должны быть либо с кокосами, либо с бананами, и я все вглядывалась в них, выискивая плоды, пока Катрина не подняла меня на смех, узнав причину моего столь пристального внимания.
