Почти у самого выхода из аэропорта нас встретил молодой европеец лет двадцати с небольшим. Его светлая от рождения кожа была загорелой и кое-где облупилась от сухости и излишнего загара. Одет был просто, без изысков. На голове у него были разноцветные дреды. Он представился Томасом Вестом, каждому пожал руку и указал на микроавтобус. Как оказалось, его родители, ученые-медики, уехали в Кению еще до его рождения. Мама Томаса – русская, а отец англичанин. Поэтому он в совершенстве владел обоими языками, а так же мог легко изъясняться на суахили. В общем, Том разбирался в стране ничуть не хуже аборигенов. Он показался мне веселым, жизнерадостным и сообразительным малым. Много рассказывал, шутил и задорно смеялся. Я заразилась его превосходным настроением и, как загипнотизированная, села в автобусе рядом с ним. Катрина устроилась с Романом, Алексей и Вадим оказались рядом друг с другом, а Кулагины, поблагодарив за нас за прекрасную компанию и сославшись на дела, уехали куда-то на такси.
Когда автобус тронулся, Томми, стараясь ничего не упустить из вида, рассказывал нам о Найроби и обычаях страны. Он был влюблен в Африку, и, несмотря на то, что много времени проводил в Англии, России, Франции и Германии, именно она стала его родиной. Спустя несколько минут, проведенных с ним, я прониклась его чувствами, и надеялась, что и нам она станет близка.
Всего за какую-то сотню лет из болота возродился в Кении современный Найроби. Это был город с высокими зданиями в центре и откровенным гетто по окраинам. Красивый и зеленый, он шел вразрез с моими представлениями о нем. Почему-то казалось, что мы прилетим и сразу же увидим старые соломенные хибары с людьми в набедренных повязках. Конечно, это было совсем не так. Много туристов бродило по улицам города, да и сами кенийцы старались одеваться по европейской моде. Хотя преобладающее большинство местных женщин предпочитали свой стиль одежды другим. Они, как правило, были одеты в длинные цветные юбки и такие же яркие блузы. Многие повязывали головы платками.
Дабы показать нам полноту жизни африканского города, водитель все же провез нас вблизи рынков и улиц на окраинах. Теперь я сполна нагляделась на местный колорит. Там было грязно, замусорено и неопрятно. Многие здания здесь давно не обновляли фасад, и это было заметно по обтрепанным стенам и валяющейся тут же внизу на дороге старой штукатурке
Видимо в связи с тем, что Кения долгое время была английской колонии, в стране доминировало христианство. Но, как рассказывал Том, здесь можно было встретить и мусульман, и православных, а процентов десять населения и вовсе состояли в аборигенных культах.
Если говорить о достопримечательностях Найроби, меня восхитила мечеть Ага-Хана, тянущаяся к небу своими круглыми белыми куполами. Эта постройка сочетала в себе восточную и африканскую архитектуру и от того казалась еще более необычной. Томас сказал, что до сих пор неизвестно, когда именно она была построена. Она казалась мне такой древней и величественной, что я решила для себя, обязательно посетить ее и рассмотреть вблизи, а не из окна автомобиля.
Томас попросил водителя показать нам улицу, ведущую через здание кенийского парламента. Я была очень удивлена, еще издали увидав огромную башню с часами, напоминавшую лондонский Биг-Бэн, который, впрочем, я видела лишь на картинках. Томми понял мое изумление и подтвердил, что здание действительно пронизано влиянием Англии, но в то же время не обделено собственным колоритом. Здесь, почти в самом центре Найроби, было не по-городскому зелено и красиво.
