— Будь это Грета Гарбо или Фэй Дануэй — еще куда ни шло. Но из-за мадам Пластырь или той девки, что изображает Камиллу, на стену не полезу.
— А их внутренняя обнаженность?
— ?..
— Ну, например, в сцене, где Камилла слетает с катушек и пытается соблазнить Уолтера. Помнишь, что она ему говорит в спальне?
— Не совсем.
— Она ему дает понять, что побрила себе лобок нарочно для него и что перечитала Сада, чтобы подготовиться к этой встрече. Она не совсем так говорит, но смысл такой.
— И что?
— Когда я увидел эту сцену, увидел, как девица, играющая Камиллу, трясет сиськами перед опустившимся битником, когда услышал все эти красивые метафоры насчет секса, я задумался: а имеем ли мы право использовать ее для подкрепления собственных эротических фантазий? Играть с либидо других людей, пусть это всего лишь вымышленные персонажи?
Он опасливо посмотрел на меня, как добропорядочный дикарь на приплывшего миссионера.
— И давно ты не пачкал простыни со своей подружкой, чувак?
— ?..
Чтобы сохранить лицо, я сделал вид, будто меня подобными пошлостями не пронять. И пустился в гневные разглагольствования на манер Гитри (раздраженное красноречие, резкие парадоксы), доказывая, что бессознательное сексуальное влечение — отнюдь не единственный ответ на все, что бы там ни говорил Фрейд. Мир не делится на ненасытных сластолюбцев и евнухов. Миф о человеке, которым руководит его раздутая похоть, — ханжеская химера и так далее, в общем, я вернулся домой с уверенностью, что выпутался, не уронив достоинства.
Это мнение я пересмотрел на следующий день, когда Луи попросил меня прочитать одну сцену.
Комната Камиллы. Павильон. День.
Камилла. Значит, пароль «Ставим вдвое»?
Джонас. Нет, вчера изменился, теперь: «Ставки сделаны».
Камилла. Могли бы и предупредить. Вы ведь уже имели со мной дело.
Джонас. Когда у вас свидание с Менендесом?
Камилла. В восемь вечера, в его отеле.
Джонас. И как вы оденетесь?
Камилла. Это спрашивает полицейский или воздыхатель?
— Хватит, по-твоему?
— …
— Какой-то у тебя странный вид, Марко.
Не мог же я ему сказать, что вычитал на самом деле.
Комната Камиллы. Павильон. День.
Камилла. Так пароль
Джонас. Нет, вчера изменился, теперь: «Ставки сделаны».
Камилла. Могли бы и предупредить. Вы ведь уже имели
Джонас. Когда у вас свидание с Менендесом?
Камилла. В восемь вечера, в его отеле.
Джонас. И как вы
Камилла. Это спрашивает полицейский или воздыхатель?
Пора домой. Перед уходом выключаю компьютер, как обычно. И вдруг вижу на экране надпись: «До свидания. Теперь питание компьютера можно
Уже не помню, кто что делал в тридцать первой серии. Толком ее никто не перечитывал, сдали как есть, со всеми нашими сомнениями и бзиками. Мы уже окончательно махнули рукой на связность, от правдоподобия осталось лишь смутное воспоминание, пишем, что в голову взбредет. Хохот Старика — наш единственный критерий отбора. Сегюре великодушно оставил нас в покое, ничего не замечает и предоставляет полнейшую свободу. Не пытается выяснять, кто чем занят в этой чертовой «Саге», кто с кем спит, кто кого хочет зарезать и за что. Ему на это плевать, лишь бы было готово как можно больше и в кратчайшие сроки.
