В конторе витает какой-то незнакомый запах. Рядом с компьютером меня поджидает подарочный набор в сверкающем пакете. «Сага» для мужчин, вся гамма: лосьон после бритья, туалетная вода, мыло, гель для душа. Все с ванильной отдушкой. Жером распыляет туалетную воду, пользуясь ею как аэрозолем, потому что вбил себе в голову истребить въевшуюся табачную вонь, на которую мы уже не обращаем внимания. С января потребление ванили во Франции утроилось, как явствует из записки, нацарапанной Сегюре. Люди хотят ее в йогуртах, в приправах, в мороженом, как раз сегодня запустили в продажу новую жевательную резинку. Если мы и дальше будем упоминать этот дивный аромат, заключает он, внакладе никто не останется, и мы в первую очередь. Я сомневаюсь: а точно ли этот благоухающий ванилью мир — мой? Мы напоролись на превосходную иллюстрацию того, что именуется «эффектом бабочки». Бабочка взмахивает крылышками в Токио, а на Лос-Анджелес обрушивается потоп. Ничтожные причины, грандиозные следствия. Если сегодня импортеры, промышленники, крупные и мелкие торговцы потирают себе руки, если вся Франция благоухает одним и тем же ароматом, то единственно потому, что кто-то поленился написать более длинное слово «жимолость».
— Посмотрел вчерашнюю серию, — говорит Жером.
— И как?
— Размазня.
— Размазня?
— Будь у меня «магнум» сорок четвертого, я бы разнес этот проклятый ящик к чертям. Секса и насилия мало. Катастрофически мало! А люди сегодня хотят этого больше. Американцы-то давно это поняли! Потому-то они нас и урылн, потому и я собираюсь к ним.
Четверть Часа Искренности? Нет, совсем даже наоборот. В том, что я слышу, только горечь и бессилие, и я, кажется, понимаю, что привело его в такое состояние.
— Вы посмотрите, что лучше всего идет: самое кровавое, самое сексоемкое, иногда даже самое похабное. Герои людоедствуют, кинозвезды ноги раздвигают. С этой «Сагой» у нас есть уникальный шанс пропихнуть все, что хотим, а мы им даже не пользуемся.
Пресса только что официально сообщила о начале съемок «Детфайтера-2». Фараоновский бюджет, куча звезд и все тот же говнюк Ивой Совегрэн для вящего блеска. Сколько поздних вечеров я провел, слушая, как Жером снова и снова пережевывал эту историю, словно старый пьяница? Сколько ночей мы пытались найти идею неотразимой мести — сценарное откровение, сюжетный ход, финальный поворот. Мы трудились над этим так, словно зрители уже сидят в зале. Ивон Совегрэн заплатит. Скоро.
Луи кладет руку на плечо Жерому, чтобы его успокоить.
— Американцы уже выиграли битву. Просто я надеюсь, что последний удар нашему долбаному кинематографу, который сам себя похоронил, нанесешь ты, Жером. Но если будешь там изредка вспоминать себя таким, каким ты был здесь, с нами, никогда не забывай это правило: обилие идей ни за что не заменит стиля. Всегда найдется кто-то, кто пойдет дальше, сделает круче, чем ты. Но никто не сможет лучше тебя быть Жеромом Дюрьецем. Постарайся помнить об этом на своей вилле в Пасифик Пэлисейдс.
Звонит телефон, вырывая нас из затянувшегося молчания. Луи снимает трубку и уединяется в углу комнаты. Чтобы отвлечься, Жером включает компьютер, а Матильда попивает кофе, просматривая дневную почту. Я возвращаюсь к своей тридцать третьей сцене семьдесят второй серии.
Фред никак не оправится от ухода Мари. Чтобы утопить свою тоску, работает как одержимый над виртуальной реальностью, над синтезом изображений и голограммами. Уйдя, Мари оставила в его сердце зияющую пустоту. И ему остается один-единственный способ восполнить эту утрату: воссоздать Мари. Просто-напросто.
Идея свербит в голове у Старика с тех пор, как он увлекся монтажным столом Уильяма. Его завораживают неограниченные возможности этой штуковины, которые в «Саге» использовались всего процентов на десять. Кроме всего прочего, с ее помощью можно пустить в дело все срезки, отходы и несмонтированные кадры. Можно их выворачивать наизнанку, пускать задом наперед, многократно умножать. Можно взять звуковую запись диалогов и прилепить к любому изображению. Луи утверждает, что эти фокусы даже незаметны. «Техника должна в первую очередь служить вымыслу и всякому вздору» — это его великая теория. Мари вполне может вернуться к нам, достаточно вытащить из мусорной корзины срезки и смикшировать звук, чтобы получить новые диалоги на основе уже существующих. Я его наивно спросил, неужели такое и в самом деле возможно, но вместо него ответил Жером.
— А ты никогда не мечтал о стриптизе Мэрилин Монро, трехмерном, для тебя одного, в твоей комнатенке? Никогда не воображал себе ремейк «Великолепной семерки» с Лоуренсом Оливье, Брюсом Ли, Марчелло Мастроянни, Жераром Филипом, Орсоном Уэллсом, Робертом Де Ниро и Аланом Лэддом? А Шекспира? Самого Шекспира, который читал бы тебе свои сонеты грустными вечерами?
— Так и знал, что вся эта водка ударит тебе в голову.
