Этот постоянный недостаток в свежих продуктах и хлебе и был главной причиной основания Форта Росс в 1812 году. По плану Баранова, Форт Росс должен был в короткий срок стать житницей Русской Америки, главным поставщиком хлеба, мяса и овощей. К сожалению, задача поставленная колонии Росс не оправдалась по многим причинам, главной из которых был недостаток пахотной земли на территории форта, где можно было бы сеять хлеб для прокормления не только колонистов Форта Росс, но и жителей Ситки и других селений Русской Америки.
Форт Росс, может-быть, выбранный хорошо по стратегическим соображениям, был зажат на узком плато между горами и морем. Ему нужно было или расширяться, выходить на просторы Калифорнии, за прибрежные горы, что могло привести дипломатическому конфликту с Испанией, а позже с Мексикой, не говоря уже о растущей мощи новой страны — Соединенных Штатов, или свертываться и закрывать форт, отступив на русскую территорию Аляски. Форт Росс не мог оставаться на прежнем положении, так как он становился финансовым бременем для коммерческого предприятия, каковым все еще формально считалась Российско-Американская Компания.
Глухие слухи ходили в колонии Росс о возможности ликвидации форта, но никто не хотел им верить, настолько страшила всех мысль возвращаться обратно в суровые условия Аляски.
Жизнь в колонии Росс была, конечно, много легче, чем на севере. И климат мягче, и условия работы лучше, и начальства меньше, а главное — ни снега, ни бурь. Пищи в колонии вдоволь — и хлеба, и скота на убой, и рыбы. Свои поля давали достаточно хлеба для колонистов форта, но избытки были настолько мизерными, что Аляска, по-прежнему, страдала от недостатка самых нужных и необходимых продуктов. Трудно было узнать прежних, истощенных, болезненных аляскинцев, проживших некоторое время в колонии Росс. Хороший душистый, пшеничный или ржаной хлеб, большой выбор овощей — картофеля, капусты, огурцов и помидор, а также — мясо — все это быстро округляло лица, укрепляло мускулы и люди становились неузнаваемыми.
Теперь, с приездом Елены Ротчевой и ее подруги и компаньонки Анны, внимание всего поселка Росс было постоянно обращено на обеих женщин. Большинство, конечно, видело в ней жену начальника форта и, как к таковой, относилось к ней с большим уважением. Люди помоложе вздыхали и тайно восхищались обеими женщинами.
Ничего удивительного в этом поклонении не было. Обе женщины были поразительно красивы и что было особенно удивительно — они очень были похожи друг на друга, точно две сестры, если не близнецы: те же длинные светло-золотистые волосы, такие же стройные, худенькие фигуры и точно такие же синие васильковые глаза.
Была одна существенная разница, однако, в обеих женщинах. В то время, как Елена, счастливая в своей семейной жизни, любимая мужем, боготворившим ее, и сама любящая его, была веселая, жизнерадостная, кипучая в своем счастьи и весельи, энергичная и, нередко, вспыльчивая, ее подруга Анна была полной противоположностью ей. Анна была тихая, спокойная, молчаливая, неразговорчивая, с глубоким, низким голосом, который казался таким контрастом с ее нежной, хрупкой фигуркой. Что больше всего поражало в ней, это чувство, какой-то, внутренней, тихой грусти. Редко, очень редко, можно было видеть улыбку на ее лице. Если же улыбка появлялась, то, как-то, урывками, тайком, точно стыдилась она этой улыбки, точно луч солнца вдруг пробивался через завесу туч и потом вновь исчезал, то-ли вдруг застыдилась, то-ли сил не хватит преодолеть препятствия.
Причины этому, очевидно, были, хотя Анна сама никогда, ничего не говорила о том, что случилось с нею в далекой России и что заставило ее вдруг отказаться от всего того, к чему она привыкла там, от друзей и знакомых, и отправиться в далекую глушь, в дикую Америку.
Три года тому назад, она была обручена с молодым, блестящим петербуржцем Константином. Уже был назначен день свадьбы счастливой пары, как вдруг Константином был получен неожиданный приказ, немедленно выехать на Кавказ, в действующую армию, в то время ведшую операции против воинственных кавказских горцев. Оказалось, что молодой Константин, еще совсем юнцом, был близок к группе людей, вошедших в историю под именем «декабристов». С некоторыми он был в приятельских отношениях, а с другими в родстве. Никакого активного участия в мятеже он не принимал, хотя бы потому, что был совсем молод, мальчик. Прошло десять лет после декабрьского восстания, колесо правосудия давно сделало свое дело; лица, найденные виновными получили наказания в зависимости от степени их участия в заговоре.
