Однако чем выше мастерство практиканта, тем реальнее получается образ. Взгляд, пульс, температура — всё это становится практически реальным.
«Я даже слышу, как бьётся его сердце. Он точно иллюзорный?» — засомневался Икки.
— …
Суровый мужчина молчал, лишь сверлил его пристальным взглядом багровых, как и у его дочери, глаз.
Куроганэ ощутил мощное давление, вспотел, а в горле пересохло.
«Если я спасую перед выдумкой, то от настоящего просто сбегу…»
Он сделал глубокий вдох, посмотрел императору прямо в глаза… рухнул на колени и ударил лбом об пол.
— Прошу у вас руку и сердце вашей дочери! — выпалил он.
И…
— Ты не получишь мою дочь, — раздался тяжелый голос.
«Недостаточно серьёзно? Нет, нет-нет-нет-нет. Стоп. Сто-оп. Каким бы настоящим он ни казался, иллюзия останется иллюзией. Она нема. Но кто мне ответил?»
Икки поднял голову.
— Ты никогда не получишь мою дочь, — холодно глядя на него, повторил Ицуки Куроганэ.
— О-о-о… Оте-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ец?!
Какой-то работник принёс стул, поставил его около стола и удалился.
Ицуки сел на этот стул, Икки нервно опустился на свой.
— …
— …
Минут пять они сидели в тишине.
«К-как-то неуютно… — подумал Икки, чувствуя, как по спине катятся холодные капли пота. — Ну да, мы с ним не виделись с моего пятого дня рождения. Я был совершенно не готов к такому. Вот о чём теперь говорить, как на него смотреть? Хотя нет, важнее то, зачем он пришёл сейчас?»
Он взглянул на каменное лицо отца и уже открыл было рот…
— Икки, — проговорил Ицуки.
— Д-да? — вздрогнув, сорвавшимся голосом выпалил тот.
Его сердце пропустило удар.
«О чём… пойдёт речь? Я очень мало с ним общался, поэтому даже направление предсказать не…»
— Ты любишь Сидзуку как девушку?
— Бфх!
— И думать забудь. Это инцест. Ваши дети будут уродами, не говоря уже об этической стороне вопроса…
— С-стой-стой-стой! Я просто репетировал встречу с родителями Стеллы! Конечно, я люблю Сидзуку, но как сестру и только!
— Ясно. Тогда ладно.
«Ух, это было опасно. Отец у меня тот ещё. На полном серьёзе читал мне нотацию. Ну, хотя я встретил его не самым однозначным способом…»
Как бы там ни было, напряжение между ними немного ослабло.
Икки собрался с силами и спросил:
— М-м, отец, зачем ты пришёл?
— Захотелось. Я в любую минуту могу повидаться с сыном, стоит только сесть в лифт. Так почему бы и нет?
— А, понятно.
«Не пойму, правда это или нет. Отец всегда хмурится, поэтому по его глазам прочесть что-нибудь невозможно… Стоп, а это что?»
Сердце забилось быстрее.
Кровь прилила к щекам, кожу начало покалывать.
«Неужели я… радуюсь?» — анализировал свои чувства парень.
В конце концов, они не виделись целых десять лет.
Ицуки ровным тоном продолжил:
— Смотрю, дела у тебя идут в гору.
— О-о чём ты?
— О результатах отборочного тура в Хагуне. Насколько я знаю, ты одержал шестнадцать побед и ни разу не проиграл.
— А, да… Семнадцать, если считать вчерашний бой здесь.
— И противники тебе доставались не самые слабые… Я впечатлён.
— Э…
«Я не ослышался? Неужели он… похвалил меня?»
Икки отказывался верить своим ушам.
Его охватило необъятное чувство радости.
Наконец-то он увиделся с отцом и услышал его голос.
Конечно, Икки до сих пор любил его, и поэтому ответил Стелле: «Я до сих пор надеюсь, что когда-нибудь мы найдём общий язык».
В любом случае, Ицуки был и оставался его отцом.
Ребёнок не может ненавидеть своих родителей, как бы те его ни презирали, как бы ни измывались над ним, как бы ни ненавидели.
Икки не был исключением.
«Я знаю, что отец стоит и за слушанием, и за заключением, но всё же… Он смотрит на меня, разговаривает со мной. Как тут не радоваться? Неужели… сейчас он признает меня? Услышу я “ты ни на что не годен, вот и не высовывайся” или всё-таки что-нибудь другое?»
— М-м, отец… — неуверенно начал Икки.
— Что?
— Понимаешь… Я-я изо всех сил… учусь, постигаю новое. Мой ранг по-прежнему F, но… но я уже одержал победу над сильными блейзерами и ни разу не проиграл. Я уже не тот, каким был в детстве. Я больше не слабый. Я столько тренировался... Мне кажется, я стал намного сильнее, и больше не буду позором нашей семьи. П-поэтому… Поэтому…
Голос предательски дрогнул. Икки призвал всю свою смелость, сделал глубокий вдох и спросил:
— Если я одержу победу в Фестивале искусства меча семи звёзд, ты… признаешь меня?
Ицуки немного помолчал и наконец ответил, опустив взгляд:
— Так вот в чём дело… Я никогда не понимал, почему ты отдалился от меня. Но теперь всё прояснилось. Ты думаешь, что я не признаю тебя, потому что ты слаб.
— Да, — кивнул Икки.
«Конечно, я ушёл из дома не только поэтому, но это было одной из причин. Сейчас я стал сильнее, значит…»
— Значит, ты глубоко заблуждаешься. Я всегда считал тебя своим сыном.
— Э… — округлил глаза Икки.
Он ожидал услышать всё, но только не это.
«Что? Всегда?»
— Э-это неправда!
— Нет, правда. Иначе я не пришёл бы к тебе.
— Н-но… отец, ты же сам говорил, что у меня нет качеств блезйера, что меня поэтому не обучают боевым искусствам, которые изучают даже дети из побочных ветвей рода.
Икки до сих пор помнил, как его притесняли.
