Но глупый мальчишка даже не понимал ценности дара. Ныл, что в бою ему это не помогает, а вот если б каменную кожу дали или ловкость, как у Альрика. Болван! Дары, усиливающие не человека, а хирд, встречались так редко, что многие даже и не слыхивали о них. Потому Альрик решил держать Кая при себе, несмотря на глупые поступки и непослушание. Решил обучать его как помощника, дал людей, показывал на примере, как должен вести себя хирдман. А он сбежал!
За те месяцы, что Кай провел у бриттов, Альрик несколько раз менял решение. Выгнать? Так ведь дар. Убить? Так ведь дар. Простить? Так ведь он выкинет что похуже. Привязать к себе? Так ведь всю жизнь так не проходишь. Потому хёвдинг отложил решение до встречи с поганцем. И правильно сделал.
Кай изменился. То ли неуловимый Ульвид что-то с ним сделал, то ли пытка-шрамирование повлияла, недаром же там две бриттские богини изваяны, то ли сами бритты вразумили, но Альрик увидел будто другого человека.
Мальчишка повзрослел.
Пока ходили к малахам, убивали измененного, отыскивали убийцу Жареного, Кай вел себя как подобает. Не кидался безрассудно в бой, не бесновался, не отходил ни на шаг. Образцовый хирдман!
Альрик покосился на идущего рядом Тулле. Еще один изменившийся. Хорошо, что не измененный. Пока Беззащитный не мог понять, что не так. Тулле и раньше был спокойным рассудительным парнем. Если бы он остался с Каем, а не ушел к жрецу, то, скорее всего, Кай бы и не удрал в Сторборг или хотя бы не убил Хрокра. Но сейчас от Тулле веяло чем-то странным. Казалось, будто он только наполовину в этом мире, будто прямо сейчас он был где-то еще. Его спокойствие нынче выглядело по-стариковски, словно он видел и пережил так много, что мелкие дрязги настоящего его не волнуют.
Плосконосый. Наверное, десять раз пожалел, что оставил рунный дом и вступил в пришлый незнакомый хирд. Сражения на болоте, потеря корабля, унизительное звание изгоя, а потом еще и жить вместе с бриттами, рабами. Это для северных нордов не имело значения, но люди Бриттланда уже привыкли к тому, что бритт значит трэль. Фастгер вырос в поместье отца, где к бриттам относились как к бессловесной скотине. Каково ему было переломить вросшие убеждения?
А ведь эти трое вели себя достойно. Не ныли, не жаловались, разговаривали с Леофсуном, спрашивали о бриттских богах, обучали новеньких.
Может, не стоило брать Плосконосого? Зачем лишний раз напоминать, что он потерял за эти месяцы?
Да, может, и вовсе не стоило идти в Сторборг. Будь то на северных островах, Альрик бы не колебался. Нашествие тварей! За такую весть прощались все прегрешения, мнимые и реальные. И пусть Альрик не видел своими глазами тех орд драугров, о которых говорил Тулле, но верил его словам. Против тварей и против мертвецов все человеческие обиды должны быть забыты и прощены.
Не сказать, чтоб Беззащитный не надеялся благодаря вести смыть с хирда изгнание, но даже и без этого он все равно бы пошел в Сторборг. Потому что живые должны быть с живыми. Потому что так правильно.
Лишь бы конунг прислушался. Лишь бы поверил.
Должен же быть при его дворе какой-нибудь жрец! Конечно, не солнечный, а настоящий жрец. Мамиров.
Река Ум неспешно волокла серые ледяные воды вдоль бурых берегов. Виднелась пристань на том берегу, десяток кораблей, грустные обрюзгшие за зиму дома с темными крышами. Жаль, только мост так и не построили. Впрочем, как тут его построить? Корабли ходят туда-сюда.
А являться ко двору конунга мокрому и облезлому, точно побирушка, Альрик не хотел. Пусть не думает, что изгнание настолько повлияло на ульверов.
Беззащитный отошел в сторону, чтоб не мелькать перед глазами стражи, и переправился через реку так, чтобы оказаться за пределами города. Там он развел костер, немного обсох и лишь после этого вошел в Сторборг.
Но направился не к конунгу, а на Красную площадь. Сначала хотел поговорить с Ульвидом и узнать, что тот задумал. Потому и взял Плосконосого. Фастгер видел Ульвида, значит, сможет подсказать, тот человек или нет.
Плосконосый стучал в дома, чьи стены выходили на площадь с юга, и уже второй оказался тем самым, вот только Ульвида там не было. Впрочем, жена-нордка радушно пригласила гостей в дом, накормила, позволила обсохнуть до конца и согреться. Она села за ткацкий станок и развлекала гостей разговорами, попутно выспрашивая у них, кто такие да откуда.
