Конечно, мы не знали, у Арвида ли укрылись наши парни или нет. Это Плосконосый подсказал, мол, у Булочки отец живет далече отсюда.
Я запомнил поместье Арвида чистеньким, беленьким, опрятным. Рабы у него ходили и дышали по приказу, куры неслись по сигналу, а домочадцы боялись поперек батьки и слова сказать. Потому сперва подумал, что Плосконосый ошибся, привел нас не туда.
Разбитые потемневшие от копоти дома с обугленными крышами. Свиньи, куры и козы бродили по улицам беспризорные. Несколько собак скучились в одном месте и жрали что-то непонятное. Частокол, окружавший дом самого норда, разбит, местами выкорчеван, местами изрублен. Оставшиеся рабы сидели и лежали внутри ограды, израненные, изорванные, замученные. Только дети затеяли свои глупые игры, но и то вполголоса, смеялись тихонько, шебуршили.
На появление такого количества вооруженных гостей никто и не отреагировал, хотя последнее нападение драугров случилось не сегодня и, кажется, даже не вчера.
Хотя я был не совсем прав. Не всё тут замерло. Вон, из леса вышли мужики с телегой, полной дров. Нет, не дров, а заготовок для частокола. Еще на дальнем конце поля стояли двое с луками, караулили. Из нордского дома вынырнула девушка и принялась расталкивать тех рабов, что покрепче.
От телеги отделился человек и побежал к нам, на его крик обернулись и лучники. Один также направился в нашу сторону.
Альрик улыбнулся:
— Свои!
Порыжевший еще сильнее Рысюк добежал первым, улыбаясь всеми веснушками сразу.
— Пришли! Все живы?
Нордская девушка ахнула, наконец заметив гостей, метнулась в дом с криком, мол, хирдманы Херлифа в гостях!
И сразу всё оживилось, зашевелилось, задышало. Задымился очаг в готовильне, запахло жареным мясом, кто-то бросился подметать двор и выгонять забежавшую скотину.
— Когда мы пришли, тут всё кишмя кишело драуграми, — весело журчал Леофсун. — Мелкие, но много. Эти, — презрительный взгляд на рабов, — позапирались в домах и носа не казали наружу. Если вдруг мертвяки ломали дверь, то погибала вся семья. Вот прямо так и ложились, разве что отец — первым, мать — второй, а потом уж и дети. Ни один не защищался. Зашуганные они тут! Вон, сидят. Пока не крикнешь, не пошевелятся. А я кричать не умею. Херлиф уж и так и сяк, но никак.
— А что Арвид? Помер?
Добежавший лучник — Булочка — обнял Плосконосого, хлопнул меня по плечу и горделиво задрал нос. Он каким-то чудом умудрился обогнать меня и получить аж восьмую руну. Да и Рысь перескочил сразу на хускарла с четвертой.
Из дому вышел сам Херлиф Простодушный. Он поднялся лишь на одну руну, зато выглядел так, словно с нашей встречи прошло несколько лет. Даже неухоженная неровная борода не могла скрыть впалых щек и острого носа, коровьи глаза застыли в усталом прищуре, грязные волосы слиплись в единый комок.
— Как отец? — участливо спросил Альрик.
— Плохо, — прохрипел Херлиф. — Он сильно ранен. С последней волной драугров пришли хельты. Все бы полегли, да повезло: что-то их дернуло отсюда. Прямо во время боя остановились и, не глядя на нас, пошли туда, — и махнул на запад. — Только самые тупые карлы и остались. Их не хватило на руну.
Альрик оглянулся.
— Так, карлы — отдыхать! Вепрь, Тулле, займитесь частоколом. Бьярне, Фастгер, проверьте дома, уберите трупы и всю падаль. Хотя бы в ближайших домах. И пусть трэли перейдут туда. Энок, проверь, кто цел, кто ранен. Всех здоровых — на помощь Бьярне! Надо разобраться со скотиной, проверить запасы!
— И жестче с ними, — добавил Рысь.
На мой удивленный взгляд — ведь это ж бритты, его же племя, пояснил:
— Не знаю, как еще их заставить работать. Даже ради себя не хотят ничего делать. Сидят и воют! Еле заткнули.
Сам Альрик, прихватив меня и Простодушного, зашел в дом поприветствовать хозяина.
Я его едва узнал. Где тот самоуверенный гордец, который хвастался, как он замечательно устроил хозяйство? Который застращал не только рабов, но и семью до потери самостоятельности? Передо мной лежал жалкий старик, пропахший кровью, мочой и гнилью. Он уже не выживет. Если не снизойдет благодать, он умрет в ближайшие дни. Непонятно, зачем меня притащил с собой хёвдинг.
Как ни странно, Арвид узнал нас, закхекал, а потом сбивчиво начал говорить про драугров, ленивых и трусливых бриттов, про соседей, которые не приехали на подмогу, про бестолковых детей.
Я потоптался немного и вышел из дому. Лучше помогу парням.
До вечера мы закрыли дыры в частоколе, подкрепили его земляной насыпью изнутри. Вычистили пять рабских домов и отправили туда бриттов. Дударь собрал разбежавшуюся скотину. Вепрь заштопал раненых по мере сил.
Постепенно мы узнали, как тут все было. Норды во главе с Арвидом поначалу неплохо отбивались от драугров: в семье все мужчины прошли через рунный дом, женщины тоже умели справляться с топором. Рачительный хозяин позаботился и об оружии, и о броне. После десятка убитых драугров Арвид отправил гонцов в Сторборг, одного верхом, другого — на лодке. Бритты смирно сидели по домам и не высовывались.
