Подождав, пока Николае напомнил знаменитому адвокату обстоятельства дела, они очутились в присутствии человека с очень большой головой и седыми бакенбардами. Сомс внимательно следил за выступлениями великого адвоката с тех пор, как остановил на нем свой выбор, и с удовольствием отметил, что в делах, имеющих отношение к вопросам морали, он неизменно выходит победителем. При ближайшем рассмотрении бакенбарды придавали сэру Джемсу чрезвычайно респектабельный вид. Трудно было себе представить его лежащим в кровати, танцующим или играющим в азартные игры. Говорили, что, несмотря на обширную практику, он отличается добросовестностью. Больше половины фактов он успевал изучить до суда, остальные постигал на ходу, во время процесса, а в крайнем случае - умело скрывал свою неосведомленность. "Очень молодой" Николае, которому были известны все факты, не мог посоветовать, какого курса держаться. Сэр Джемс знал ровно столько, сколько считал нужным знать. Переводя взгляд с Сомса на Майкла, он сказал:
- Несомненно, что это одно из тех дел, которые как бы сами напрашиваются на мировую сделку.
- Вот именно, - сказал Сомс.
Тон, каким было сказано это слово, привлек внимание сэра Джемса.
- Вы уже делали шаги в этом направлении?
- Да, я испробовал все, вплоть до последнего средства.
- Простите, мистер Форсайт, но что вы считаете "последним средством"?
- Полторы тысячи фунтов, и обе стороны выражают сожаление. А они соглашаются на полторы тысячи, но требуют извинения в письменной форме.
Великий адвокат погладил подбородок.
- Вы им предлагали извинение в письменной форме без этих полутора тысяч?
- Нет.
- А я склонен вам это посоветовать. Мак-Гаун очень богат. А словечки в письмах оскорбительные. Ваше мнение, мистер Монт?
- Она еще более резко отозвалась о моей жене.
Сэр Джемс посмотрел на Николаев.
- Позвольте, я забыл - как именно?
- "Выскочка" и "охотница за знаменитостями", - коротко сказал Майкл.
Сэр Джемс покачал головой.
- "Безнравственная", "змея", "предательница", "лишена очарования" вы думаете, это слабее?
- Это не вызывает смеха, сэр. А в свете считаются только с насмешками.
Сэр Джемс улыбнулся.
- Присяжные - не великосветский салон, мистер Монт.
- Как бы там ни было, моя жена готова извиниться только в том случае, если и другая сторона выразит сожаление; и я нахожу, что она права.
Казалось, сэр Джемс Фоскиссон вздохнул свободнее.
- Теперь следует подумать, стоит ли использовать материал, представленный сыщиком, или нет? Если мы решим его использовать, то придется вызвать в качестве свидетелей швейцара и слуг... э-э... гм... мистера Кэрфью.
- Совершенно верно, - сказал Сомс. - Мы для того и собрались, чтобы решить этот вопрос.
Это прозвучало так, словно он сказал: "Объявляю конференцию открытой".
В течение пяти минут сэр Джемс молча просматривал донесение сыщика.
- Если это хотя бы частично подтвердится, - сказал он, - победа за нами.
Майкл отошел к окну. На деревьях уже появились крохотные почки; внизу на траве прихорашивались голуби. Донесся голос Сомса:
- Я забыл вам сказать, что они следят за моей дочерью. Конечно, ничего предосудительного она не делала, только навещала в отеле одного молодого американца, который опасно заболел.
- Навещала с моего согласия, - вставил Майкл, не отрываясь от окна.
- Можно будет его вызвать?
- Кажется, он сейчас в Борнмуте. Но он был влюблен в мисс Феррар.
Сэр Джемс повернулся к Сомсу.
- Если нельзя кончить дело миром, то лучше идти напролом. Думаю, что не следует ограничиваться вопросами о книгах, пьесе и клубах.
- Вы прочли эту сцену в "Прямодушном"? - осведомился Сомс. - И роман "Шпанская мушка"?
- Все это прекрасно, мистер Форсайт, но нельзя предвидеть, удовольствуются ли присяжные такого рода доказательствами.
Майкл отошел от окна.
- Меньше всего мне хотелось бы вторгаться в личную жизнь мисс Феррар, - сказал он. - Это отвратительно.
- Конечно. Но ведь вы хотите, чтобы я выиграл дело?
- Да, но не таким путем. Нельзя ли явиться в суд, ничего не говорить и уплатить деньги?
Сэр Джемс Фоскиссон улыбнулся и взглянул на Сомса; казалось он хотел сказать: "Зачем, собственно, вы привели ко мне этого молодого человека?"
Но Сомс думал о другом.
- Слишком рискованно говорить об этом мистере Кэрфью. Если мы проиграем, это нам обойдется тысяч в двадцать. Кроме того, они, несомненно, притянут к допросу мою дочь, а этого я хочу избежать. Нельзя ли ограничиться походом на современную мораль?
Сэр Джемс Фоскиссон заерзал на стуле, и зрачки его сузились; он три раза чуть заметно кивнул.
- Когда разбирается дело? - спросил он "очень молодого" Николаев.
- Должно быть, в четверг на будущей неделе. Судья - Брэн.
- Отлично. Мы с вами увидимся в понедельник. Всего хорошего.
Он откинулся на спинку стула и застыл. Сомс и Майкл не осмелились его тревожить. Они молча вышли на улицу, " "очень молодой" Николае остался поговорить с секретарем сэра Джемса. Дойдя до станции Темпль, Майкл сказал:
- Я зайду в редакцию "Аванпоста", сэр. Вы идете домой? Может быть, вы предупредите Флер?
- Сомс кивнул. Ну конечно! Все неприятное приходится делать ему!
II
