Он вспомнил единственную загадку, которую любил загадывать его отец: "Если полторы селедки стоят три с половиной пенса, то сколько стоит рашпер?" Еще ребенком он понял, что ответить на это нельзя.
- Где она? - спросил он.
- В канаве, сэр.
Свинья была чьей-то собственностью, но раз она забилась в канаву, Сомс успеет доехать до дому раньше, чем пропажа свиньи будет обнаружена.
- Едем! - сказал он. - Нет! Подождите!
Он открыл дверцу и вышел на дорогу. Ведь все-таки свинья попала в беду.
- Покажите, где она.
Он направился к тому месту, где стоял шофер. В неглубокой канаве лежала какая-то темная масса и глухо всхрапывала, словно человек, заснувший в клубе.
- Мы только что проехали мимо коттеджей, - сказал шофер. - Должно быть, она оттуда.
Сомс посмотрел на свинью.
- Что-нибудь поломано?
- Нет, сэр. Крыло цело. Кажется, мы здорово ее двинули.
- Я спрашиваю про свинью,
Шофер тронул свинью кончиком башмака. Она завизжала, а Сомс вздрогнул. Какой бестолковый парень! Ведь могут услышать! Но как узнать, цела ли свинья, если не прикасаться к ней? Он подошел ближе, увидел, что свинья на него смотрит, и почувствовал сострадание. Что если у нее сломана нога? Снова шофер ткнул ее башмаком. Свинья жалобно завизжала, с трудом поднялась и, хрюкая, рысцой побежала прочь, Сомс поспешил сесть в автомобиль.
- Поезжайте! - сказал он.
Свиньи! Ни о чем не думают, только о себе; да и хозяева их хороши вечно ругают автомобили. И кто знает, может быть, они правы! Сомсу почудилось, что внизу у его ног блестят свиные глазки. Не завести ли ему свиней, теперь, когда он купил этот луг на другом берегу реки? Есть сало своих собственных свиней, коптить окорока! В конце концов это было бы неплохо. Чистые свиньи, прекрасно откормленные! И старик Фоггарт говорит, что Англия должна кормить самое себя и ни от кого не зависеть, если снова разразится война... Он потянул носом: пахнет печеным хлебом. Рэдинг - как быстро доехали! Хоть печенье в Англии свое! Поедать то, что производят другие страны, даже неприятно - точно из милости кормят! Есть в Англии и мясо, и пшеница; а что касается годного для еды картофеля, то его нигде, кроме как в Англии, не найти - ни в Италии, ни во Франции, Вот теперь хотят снова торговать с Россией, Эти большевики ненавидят Англию, Есть их хлеб и яйца, покупать их сало и кожи? Недостойно!
Автомобиль круто повернул, и Сомса швырнуло на подушки. Вечно этот Ригз гонит на поворотах! Деревенская церковь - старенькая, с коротким шпилем - вся обросла мхом; такую церковь увидишь только в Англии: могилы, полустертые надписи, тисы. И Сомс подумал: когда-нибудь и его похоронят. Быть может, здесь. Ничего вычурного не нужно. Простой камень, на камне только его имя: "Сомс Форсайт", - как та могила в Хайгете, на которой он тогда сидел. Незачем писать: "Здесь покоится", - конечно покоится! Ставить ли крест? Должно быть, поставят, хочет он того или нет. Он бы предпочел лежать где-нибудь в сторонке, подальше от людей; а над могилой яблоня. Чем реже о нем будут вспоминать, тем лучше. Вот только Флер... а ей некогда будет думать о нем!
Автомобиль спустился с последнего невысокого холма к реке. Сквозь листву тополей мелькнула темная вода. Словно струилась, таясь, душа Англии. Автомобиль свернул в аллею и остановился у подъезда. Не стоит пока говорить Аннет, что дело передано в суд, - она не поймет его состояния, нет у нее нервов!
IV
ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
Было решено, что Марджори Феррар венчается в первый день пасхального перерыва [26]; медовый месяц проводит в Лугано; приданое заказывает в ателье Клотильд; жить будет на Итон-сквер; на булавки будет получать две тысячи фунтов в год; кого она любит - решено не было. Получив по телефону приглашение позавтракать у лорда Шропшир, она удивилась. Что это ему вздумалось?
Однако на следующее утро в пять минут десятого она входила в покои предков, оставив дома нетронутыми почти всю пудру и грим. Быть может, дед неодобрительно относится к предстоящей свадьбе? Или же хочет подарить бабушкины кружева, которые годны только для музея?
Маркиз сидел перед электрическим камином и читал газету. Когда вошла Марджори, он зорко на нее посмотрел.
- Ну что, Марджори? Сядем к столу, или ты предпочитаешь завтракать стоя? Вот каша, рыба, омлет. А-а, есть и грейпфруты - очень приятно! Ну-ка, разливай кофе!
- Что вам предложить, дедушка?
- Благодарю, я возьму всего понемножку. Итак, ты выходишь замуж. Хорошая партия?
- Да, говорят.
- Я слышал, он член парламента. Не можешь ли ты заинтересовать его этим биллем Парсхэма об электрификации?
- О да! Он сам увлекается электрификацией.
- Умный человек. Кажется, у него есть какие-то заводы? Они электрифицированы?
- Должно быть.
Маркиз снова на нее посмотрел.
- Ты понятия об этом не имеешь, - сказал он. - Но выглядишь ты прелестно. Что это за дело о дифамации?
Ах, вот оно что! Дед всегда все знает. Ничто от него не укроется.
- Вряд ли это вас заинтересует, дедушка.
- Ошибаешься. Мой отец и старый сэр Лоренс Монт были большими друзьями. Неужели ты хочешь перемывать белье на людях?
- Я не хочу.
- Но ведь ты истица?
- Да.
